Содержание


К читателю 7
Прежний Бердичев 11
Гуцке - грузчик и его синагога 14
Гецл-«а шерл» 18
Дочь Бухмана 23
Бальзак в Бердичеве 27
Санитарно-гигиеническое положение в Бердичеве до революции 31
Итэ-Рухл и её магазин 42
Цирк горит 48
Добро пожаловать – слон здесь 51
Пилипонская улица 54
Захар-глиновоз 58
О цадиках и хасидах 64
Как р.Леви Ицхак Бердичевер произносил траурные песни 73
Мусеф Йом-Кипур в синагоге цадика 76
Из-за яблока 80
Бердичев в дни Петлюры 83
Воспоминания 20-го тамуза 87
Она и её косы 91
Помни, что содеял тебе Гитлер (да сгинет его имя) 97
Первый кадиш 98

[ 3 ]

Д-р Цви Каминский

 

______

 

 

«Был когда-то город Бердичев ...»

 

 

 

Париж – 1956 г.
Тель-Авив – 2002 г.


[ 4 ]


«Усыпальница ребе Леви-Ицхака Бердичевера (1740-1809)»


[ 5 ]

"Каминский Цви-Гирш (1897 Бердичев - 1973 Тель-Авив) - писатель,
журналист. Получил титул доктора философии в Париже. Писал рассказы,
главным образом, о хасидской жизни в еврейской прессе на идиш России,
Польши, Франции. С 1963 г. в Израиле. Сотрудник "Лецтэ найес" и
"Илюстриртэ вох" (Тель-Авив). Издал книгу воспоминаний "Гевэн амол а
штот Бердичев" (Париж, 1952), 95 с."


[ 6 ]

Картосхема города Бердичева
Инж. А.Бергер и Х.Б.Аялон


[ 7 ]

К читателю

(вместо предисловия)

Бердичев прежде... Ты произносишь эти два слова, и поневоле вырывается у тебя глубокий вздох, настоящий еврейский вздох со стоном. Бердичев прежде... А сейчас? Разве нет уже Бердичева? Да, есть один город, который тоже называется Бердичевом. Он стоит на том же месте, где стоял когда-то Бердичев. Этот город, возможно, больше прежнего Бердичева: построены новые многоэтажные дома, прибавились новые улицы. А старые улицы и даже несколько оставшихся домов прежнего Бердичева выглядят как-то иначе, какими-то чужими. Люди, которых ты встретишь на каждом шагу, уже не те бердичевские евреи. Это люди, которых ты встретишь в любом другом советском городе. Та же походка, тот же говор, те же движения. Я не знаю, есть ли ещё евреи в городе, который называется Бердичевом. Наверняка, последняя резня не обошла и евреев этого города. Но даже если они ещё есть, ты их не узнаешь. Нынешний


[ 8 ]

Бердичев не является продолжением прежнего. Исчезла «идишкайт»1, то специфическое, что было главным лицом прежнего Бердичева. Бердичев был городом с большим еврейским населением, крупным еврейским центром Украины. Украинские и русские антисемиты, бывало, говорили: «жидовская столица». Это был город набожных и безбожников, образованных и невежд (дай Боже, чтобы у нас сейчас были такие невежды). Но всё это были евреи по своей походке, движениям, внешнему виду, говору. Идиш звучал всюду: на базаре, на улицах, во всех домах - и богатых, и бедных. Можно сказать, что в прежнем Бердичеве идиш был государственным языком. И, главное, прежний Бердичев был городом ребе2 Леви Ицхака Бердичевера3 (блаженной памяти праведника), городом, который после кончины великого цадика4 долго-долго носил в себе воспоминания о различных деяниях и легенды об этом блаженной памяти праведнике. Молящиеся в синагогах между минхой5 и майрив6, торговцы, стоявшие перед своими магазинами в ожидании проходящего клиента, грузчики, сидя на земле в тени в жаркий летний день в ожидании работы, и даже «образованные» любили рассказывать и слушать, кто с восторгом, а кто спокойно, истории об удивительном цадике, который был защитником простого бедного еврея-труженика, великим жалобщиком у Владыки Мира за свой народ Израиля, своих евреев. Бердичев был воплощением хасидского духа р.Леви Ицхака (блаженной памяти праведника) так же, как р.Леви Ицхак был


  1. Идишкайт – еврейскость (идиш).
  2. Ребе (букв. «мой господин», ивр.) – форма обращения к учителю, наставнику, в частности титул хасидских цадиков.
  3. Леви Ицхак Бердичевер, или Бердичевский ребе – (1740-1809) – раввин один из величайших хасидских  духовных вождей (цадиков) «первого поколения».
  4. Цадик (букв. «праведник», ивр.) У хасидов – раввин, духовный вождь и святой человек, обладающий силой  посредничества между Богом и людьми.
  5. Минха – послеполуденная молитва.
  6. Майрив – вечерняя молитва.

[ 9 ]

воплощением бердичевского народного еврейства.

И сейчас еврейские города остались городами, но уже нееврейскими. Невозможно было себе представить, как это может быть, что евреи исчезнут из городов и местечек, где они были большинством, основной частью населения. Как может это быть? Ведь должна остаться пустота на том месте, где евреи были в таком большом количестве. Пришла преступная рука Гитлера (да сгинет его имя) и искоренила треть еврейского народа. В большинстве так называемых еврейских городов Польши, Литвы и России сейчас нет ни одного еврея. Во многих из них исчезли даже еврейские кладбища, а разбитыми на куски надгробиями вымостили улицы. А там, где кладбища остались, они заросли высокой густой травой. Нет живых евреев, которые пришли бы на могилу предков. Некому прийти в месяце элуле1 на могилу матери или отца, выплакаться на свою горькую судьбу, сказать от души, просить, чтобы покойник был его заступником на том свете у Владыки Мира и выпросил для живых хороший год, поскольку живых евреев уже нет.

Центры Изгнания были разрушены. Новые еврейские центры возникали и возникают сейчас с каждым днём там, в нашей стране, в Эрец Исраэль2. Там возникли великолепные еврейские города и сёла. И когда вскоре после возрождения Государства Израиль ему угрожали нападавшие, в десятки раз большие армии арабов, евреи


  1. Элул – шестой месяц еврейского календаря (август-сентябрь).
  2. Эрец Исраэль – Земля Израиля (иврит).

[ 10 ]

Эрец Исраэль кровью, юными жизнями заплатили за еврейскую независимость и победили.

Прежнего Бердичева сейчас нет. Он стёрт, можно сказать, умер. А поскольку это был «мой Бердичев», город, в котором я родился, провёл свои лучшие юные годы, город, который я покинул ещё тогда, когда он начал терять еврейское лицо прежнего Бердичева, я позволю себе передать связку воспоминаний, чтобы осталась память о «моём Бердичеве», прежнем Бердичеве вместо надгробия на несуществующей могиле Бердичева. Поэтому, дорогой незнакомый читатель, и особенно бердичевский, когда прочтёшь последнее слово и закроешь книгу, я попрошу тебя вздохнуть, издать глубокий еврейский вздох со стоном, так, как может вздыхать только еврей, вздох из глубины души у символического памятника нашего Бердичева, прежнего Бердичева...


[ 11 ]

Прежний Бердичев

Становится грустно, когда видишь, что многие еврейские города, искоренённые в годы Гитлера, получили своё исправление в форме Книг Памяти или иначе. Но такой большой еврейский центр, город с большим еврейским населением это исправление не получил.

Я вспоминаю Бердичев примерно 40 лет назад. На одном доме виднеется жестяная перчатка. Это реклама фабриканта М.Рабиновича, брата нашего великого Шолем-Алейхема. Здесь он проводил ежегодно несколько месяцев. Здесь Шолем-Алейхем писал свою книгу о Бердичеве, в которой так сатирически высмеивал город Касриловку с его жителями. Проводя время в Бердичеве, Шолем-Алейхем не упускал ни одного ученика хедера1, чтобы не зацепить и не расспросить его, что тот учит и что умеет. При этом он с любовью придавал им бодрости к учёбе. А вот мы у большого православного собора. Напротив установлено много магазинов. Словно оазис в пустыне стоят два христианских магазина.


  1. Хедер– начальная еврейская религиозная школа для мальчиков

[ 12 ]

Оба владельца говорят на хорошем идиш. Дальше находятся только магазины мануфактуры. Возле каждого второго-третьего магазина Вы встретите еврея с красивой расчёсанной бородой, который крутится с тросточкой в руке взад и вперёд. Это комиссионер, который высматривает своих клиентов, приезжающих из провинции несколько раз в месяц.

Улица кончается католическим монастырём кармелитов, окружённым в виде буквы «П» крепостью, которая смотрится величаво на реке Гнилопяти, внуке Днепра, которого так красиво воспевал Гоголь. Крепость окутана тайнами и может рассказать историю Бердичева.

На длинной Житомирской улице, во дворе талмуд-торы1, стоит боковой домик, где долгое время проживал дедушка Менделе Мойхер Сфорим.2 Здесь он писал свою «Таксу» и «Фишку-хромого». Недалеко стоит мой отчий дом. Возле ворот находится полицейский пост, на котором стоит городовой Дехтяренко с широкими плечами, красным загривком и толстыми губами. Он носит на одном боку револьвер, а на другом – шашку. Но не нужно его бояться. Он мечтает лишь о Пурим,3 когда сможет выпить немного водки и закусить ументашем4 ...

Недалеко отсюда находится Бердичевское еврейское кладбище, где лежит р.Леви Ицхак Бердичевер. На мавзолее нет никакой надписи, лишь с восточной стороны есть два больших отверстия. В одно отверстие вставляется неугасимая лампада, а во второе бросают «квитлэх».5

Большим зданием в городе была Староместная синагога, которая была высотой в пять этажей. Здесь пел Нисан Белзер6 со своим хором. Среди его хористов находился будущий хазан Сирота,7 певец Сибиряков,8 Кипнис9 и многие другие. Возле этой синагоги стоит синагога Бердичевского цадика, молитвенные дома чернобыльских, сквирских, хабадников10 и многих других. Никакой город не имел столько синагог, как Бердичев.

Каждая отрасль имела свою синагогу. Вы могли там встретить синагогу портных, мясников, мишнаитов11 и многих других.


  1. Талмуд-тора – общинное еврейское училище для мальчиков-подростков
  2. Менделе Мойхер Сфорим – (1835-1917) – литературный псевдоним классик еврейской литературы на идиш и иврите Шолома Якова Абрамовича
  3. Пурим– весёлый праздник, посвящённый событиям, описанным в Книге Эстер. Отмечается в 14-й день месяца адар (конец февраля – начало марта).
  4. Ументаш, или гоменташ – («ухо Амана», идиш) – треугольный пирожок с маком, который пекут на Пурим.
  5. «Квитлэх» – записки (идиш)
  6. Нисан Белзер /Спивак Нисан/ – (1824-1906) – хазан и композитор
  7. Сирота Гершон-Ицхок – (1874-1943) – выдающийся хазан, тенор
  8. Сибиряков /Спивак/ Лев Михайлович – (1870-1938) – оперный певец, бас
  9. Кипнис Менахем – (1878-1942) – фольклорист, тенор, в молодости выступал в хоре хазанов Нисана Белзера и Зейделя Ровнера
  10. Хабадники– приверженцы одного из направлений хасидизма ХаБаД: аббревиатура ивр. Хохма («мудрость»), Бина («разум»), Даат («познание»).
  11. Мишнаиты – члены общества изучения Мишны (составной части Талмуда)

[ 14 ]

Гуцке-грузчик и его синагога

Камень на камень, кирпич на кирпич, и синагога строилась в длину, ширину и высоту.

Вместе с ростом синагоги также росло и радовалось сердце Гуцке-грузчика, габая1 сгоревшей синагоги грузчиков, которая сгорела из-за неосторожного обращения с поминальной свечой. Вскоре после пожара Гуцке созвал собрание молящихся и, выступая перед ними с проповедью в доме Захарии-шинкаря, он, держа в руке чарку водки, сказал: "Господа! Клянусь вам этой водкой, что не буду отдыхать ни днём, ни ночью и с Божьей помощью, а также с вашей помощью заново построю синагогу".

Сказано-сделано. Вскоре после этого он совсем переменил свой образ жизни. Он делил день таким образом, что больше половины посвящал работе на постройке синагоги. Его семья от этого сильно страдала, но его единственным идеалом была лишь синагога. Он вставал совсем рано вместе с петухами, помолился, поел, хватал бутылку


  1. Габай – староста синагоги.

[ 15 ]

водки с закуской и бежал к зданию. Там он отзывал с лесов рабочих. Каждый освежался немного выпивкой, а он, весёлый, добродушный шёл нап улицу.

После тяжёлого рабочего дня он приходил к себе домой, где его ждал Вэлвл-шамес.1 Этому еврею было за шестьдесят, тоже бывший грузчик. Подорвавшись тяжёлой ношей, он оставил эту специальность и стал шамесом в синагоге. Он умел бегло молиться, а также считать. Гуцке выкладывал из левого кармана свой заработок и отдавал жене, а из левого кармана вынимал бумажки, в которые были завёрнуты деньги, пожертвованные ему на синагогу. Вот на одной написано: «Кобылянский». На других: «Магазаник, Ортенберг», «Лейбуш Манзон», «Нусинов», «Либов», «Сендер Шор», «Мотл Рабинович» и многие другие. Вэлвл-шамес пересчитал ему карандашом, и всё сошлось. На второй день он побежал на кирпичный завод, где заплатил за кирпичи, а половину ему дали даром. То же произошло с остальными стройматериалами, как древесина, цемент, гвозди.

Однажды зимним вечером при свете полной луны заметили какой-то силуэт, стоявший и качавшийся у стены ещё незаконченного здания синагоги. Это был Гуцке-грузчик. Он был мертвецки пьян и говорил громко самому себе:


  1. Шамес – синагогальный служка

[ 16 ]

«Вот это моя синагога, это моя Тора; это мой Бог; здесь я буду сидеть на почётном месте у восточной стены, а не валяться у дверей других синагог, как последние пару лет. Здесь меня будут вызывать к Торе: «Яамод раби Ицхак бэ-раби Давид га-Леви». И, говоря это, он целовал стену и плакал.

Гуцке празднует открытие синагоги

Под конец лета было закончено строительство синагоги. Гуцке обратился к своему другу Меирл Мойше Ааронс, который был габаем синагоги сдирающих шкуру, чтобы он обеспечил его мясом для трапезы. Меирл Мойше Ааронс был великаном и насколько был большим, настолько обладал большим еврейским сердцем. Если случалось на ярмарке, что мужики нападали на евреев, он своим вмешательством разбивал хулиганов в пух и прах. В назначенный день открытия Меирл Мойше Ааронс привёз живую корову, которую зарезали. Женщины принесли разные напитки, варенья, печенья. В веселье также
участвовали капелла Педоцера1, Нисан-хазан2 со своим хором. Когда хор начал петь марш «Леха Адонай га-гедула вэ-га-гвура» и поддержала капелла, Гуцке вошёл в такой экстаз, что подбежал к орн-акойдеш3, выхватил оттуда свиток Торы4 и, прижав к сердцу, как прижимают любимое дитя, пустился плясать. За ним последовали


  1. Педоцер, или Арн-Мойше Холоденко – (1828-1902) – скрипач, руководитель клезмерской капеллы в Бердичеве
  2. Хазан– кантор
  3. Орн-акойдеш – высокий деревянный шкаф у восточной стены синагоги, в котором хранятся пергаментные свитки Торы.
  4. Свиток Торы – пергаментный свиток Пятикнижия Моисея

[ 17 ]

другие евреи. На веселье присутствовала детвора. На улице возле синагоги было столько людей, что яблоку негде было упасть. Самым большим виновником торжества был сам Гуцке. Это было самое большое удовольствие, которое он имел в своей жизни.


[ 18 ]

Гецл «а шерл»1

Для взрослых он был загадкой. Но для нас, озорников, он был мишенью, в которую мы бросали куски грязи или другие попадавшиеся в руки предметы. Мы бежали и кричали: «Гецл а шерл». Он был высоким, стройным, с благородным лицом, высоким лбом со множеством преждевременных морщин и чёрной бородкой, окаймлявшей всё лицо.

Весь год он носил длинную, опоясанную толстым кожаным ремнём чёрную бекешу2 с глубокими карманами. Из-под шапки выглядывали чёрные длинные как у попа волосы. С левой стороны своей бекеши, за пазухой, он постоянно держал наготове большой камень для защиты. Когда дети нападали на него, он проворно вынимал камень и, казалось, вот-вот бросит его в детей и разобьёт им голову. Дети беспрерывно атаковали. Он останавливался и начинал кричать. На


  1. «А шерл» - ножницы (идиш)
  2. Бекеша – еврейский кафтан

[ 19 ]

его вопли приходили на помощь взрослые или городовой, и пойманным детям хорошо надирали уши. После этого Гецл шёл себе дальше и постоянно оглядывался через левое плечо, не бегут ли за ним дети. В трагичном положении нахордился Гецл, когда проходил мимо парикмахерских и магазинов тканей. Служащие и разные балбесы выбегали из парикмахерской с ножницами в руке, размахивали ими перед глазами Гецла и это означало, что ему хотят постричь волосы. Это его сильно раздражало и отравляло жизнь.

Если, бывало, подъезжал к магазину помещик, Гецл быстро подбегал к нему, кланялся, вертелся и на красивом русском языке просил милостыню. Помещик таки хорошо обходился с ним. Гецл жил одиноко под греблей на чердаке и избегал встреч с людьми. Некоторые люди из-за этого считали его сумасшедшим, другие же говорили, что он – ламед-вовник.1 Но ни первым, ни вторым он не был. Только на Рош-га-Шонэ2 и Йом-Кипур3 он пробирался в какую-нибудь молельню, прятался в уголке, закутавшись в талес4, и молился с большим благоговением.

Несколько раз в неделю после беготни за милостыней он отправлялся в Писки. Это была беднейшая часть города. Здесь он заходил в семьи бедных больных или к бедной родильнице. Здесь он чувствовал своим и становился сильно разговорчивым. Он расспрашивал


  1. Ламед-вовник – один из 36 тайных праведников; согласно народной легенде, каждое поколение имеет определённое число праведников, заслугами которых держится мир
  2. Рош-а-Шонэ – (букв. «Голова года», ивр.) – Новолетие, начало года по еврейскому календарю, религиозный праздник
  3. Йом-Кипур – Судный День: день поста в начале осени, самый святой день в году у евреев
  4. Талес – прямоугольное молитвенное покрывало из шерсти или шёлка с чёрными или голубыми полосками вдоль коротких сторон и кистями из нитей по углам. Их одевают мужчины на утреннюю молитву

[ 20 ]

о здоровье, заработке и затем вынимал из глубокого кармана несколько апельсинов, лимонов и другие хорошие вещи, чтобы доставить удовольствие больному. Перед уходом он давал иногда рубль или больше и говорил, что это послал один городской богач, который не хочет, чтобы знали его имя. Но тихим скрытым жертвователем был Гецл, который распределял во многих домах, насколько это ему хватало, деньги, которые сам получил из милостыни.

Рассказывают, что однажды Гецл зашёл в дом богача, где гости играли в карты. Хозяин подошёл к Гецлу и дал ему милостыню. Гецл не хотел маленькую милостыню и сказал, что ему нужно больше, особенно после того, как увидел на столе порядочную кучу денег. Хозяин рассвирепел и влепил Гецлу звонкую пощёчину, так что у того аж поплыли круги перед глазами, а изо рта потекла кровь. Тогда Гецл плачущим голосом сказал хозяину: «Ладно, рэб1 богач, пощёчину и пролитую кровь Вы дали мне, но что Вы дадите для больных?» Все сидевшие за столом были потрясены происшедшим и стали давать бо?льшие суммы денег, которые шли со всех сторон. Гецл ушёл довольный.


  1. Рэб–  уважительная приставка к имени мужчины, применявшаяся в местечковой среде.

[ 21 ]

История жизни Гецла «а шерл»

За несколько лет перед Второй мировой войной я встретился в Лондоне со своим земляком, господином Б. Он рассказал мне, что после Первой мировой войны его как-то посетил один мужчина, который представился именем Гецл Фридман. Ему тогда уже было за 70. Он был красиво одет, пострижен, побрит и говорил в совершенстве на английском. Зарабатывал он уроками иврита. Гецл рассказал ему историю своей жизни. Он происходил из маленького местечка Подольской губернии от богатых родителей. Однажды отец застал его с запрещённой книгой Гаскалы1 и выгнал из дома. Не имея больше своего дома, Гецл прибыл в Бердичев и давал уроки мальчикам. В это же время он пережил несчастливую любовь. Он влюбился в красивую девушку из города, и девушка тоже его любила. Но её родители не хотели допустить до этого и уехали из города. Когда он в последний раз виделся со своей горячо любимой девушкой, она просила его, чтобы он никогда не стриг свои красивые чёрные волосы. Он обещал ей это и держал слово. Поэтому его звали «Гецл а шерл».

Он постоянно встречался с господином Б. Через несколько лет господина Б. позвали в больницу, где лежал одинокий больной Гецл.

Перед смертью он передал господину Б. свои небольшие сбережения и просил распределить их среди бедных евреев. Он также дал несколько тетрадей своих мемуаров.

Так жил и умирал «Гецл а шерл».


  1. Гаскала – возникшее в ХIХ в. движение за распространение просвещения среди еврейского населения России

[ 23 ]

Дочери Бухмана

Мойше Бухман, или Мойше-«кэстлмахер», как его звали, имел в городе доброе имя. Невеждой он не был. Зарабатывал досточно и на общественные нужды всегда раскошеливался. Возле меня он имел собственный дом, в котором изготавливал сундуки. «Скрыни» покупали, главным образом, крестьяне. В сундуке крестьянин держал свои лучшие вещи и, если случался пожар в селе, «скрыню», которая была на колёсах, выдвигали на улицу, и несчастье было меньше. Главным потребителем маленьких ящиков был рекрут.

Его жена, набожная еврейка и большая хозяйка, дала своим троим дочерям хорошее еврейское воспитание. Это были три девушки, одна моложе другой на год. Они были хорошо сложены, с красивыми еврейскими лицами. Долгое время заходила в дом Бетя-«шрайбэрке», которая обучала девушек молиться, немного Хумешу1 и писать по «Бривштелеру».2 Девушки самостоятельно изучали немного русский язык.


  1. Хумеш – Пятикнижие Моисеево
  2. Бривштелер -письмовник (идиш)

[ 24 ]

Мать наготовила им хорошее приданое.

Каждая из сестёр в душе уже тосковала, мечтала и ждала своего суженого. Но с ними произошло нечто иное. В то время, дело было во второй половине ХIХ века, в «черте оседлости» ощущалось, что вот-вот против евреев обрушатся кровавые погромы. И кто только из молодёжи имел возможность, тот эмигрировал в Америку. Вскоре от них приходили хорошие письма о том, что это – золотая страна. Но тот, кто хочет приехать, должен взять с собой жену. Поэтому в городах и местечках стали устраивать так называемые суматошные свадьбы. Старшая дочь Бухманов, в добрый час, стала невестой, и через несколько недель должна была состояться свадьба.

Всё было приготовлено к свадьбе. Пришло много гостей. Наготовили самое красивое и самое лучшее. Играла музыка, народ танцевал. Идут уже вести к хупе1 жениха и невесту. В последнюю минуту невеста объявила, что ей не нравится жених. Все были поражены. Вдруг откликнулась вторая сестра: «Если моя сестра не хочет этого жениха, я пойду с ним к хупе.» Тут же она надела свадебное платье сестры и стала с женихом под хупой. Когда венчание


  1. Хупа – свадебный балдахин, под которым происходит венчание

[ 25 ]

кончилось, со всех сторон раздавалось: «Мазл тов! Мазл тов!»1 Жених и невеста сели за стол. Подали «золотой бульон».2 Когда невеста съела несколько ложек бульона, ей вдруг стало плохо. Она запрокинула голову и перестала подавать признаки жизни. Её принялись спасать. Оказалось, что в тарелке у невесты находилась большая доза яда. Когда её еле-еле откачали, старшая сестра созналась, что сделала это, потому что чувство сожаления затмило ей рассудок. В этой суматохе жених исчез.

Долго город бурлил после этого происшествия. Все осуждали поведение двух невест и начали их избегать. Даже шадхены3 избегали дом Мойше-«кэстлмахера». От большой скорби родители заболели и вскоре умерли. «Девы», как называли их в городе, жили одиноко и теряли всякую надежду выйти замуж. Преуспевающую мастерскую сундуков они после смерти отца вели дальше. Старшая дочь даже улучшила изготовление тем, сама рисовала на сундуках разные картины, пейзажи и библейские сюжеты. Её нерастраченные чувства любви, тоска и мечта находили выражение в этих картинах.

Шли годы. Красивые густые волосы у «дев» припорошило сединой. Когда-то ровные фигуры согнулись. Красивыми летними вечерами можно было видеть, как они сидели у окна и усталыми затуманенными глазами смотрели на прекрасный мир, от которого они получали так мало удовольствия ...


  1. Мазл тов! (букв. «доброй судьбы», ивр.) – благопожелание и поздравление, например, на свадьбах
  2. «Золотой бульон» – куриный бульон, подаваемый на свадебном ужине после венчания
  3. Шадхен – профессиональный сват

[ 27 ]

Бальзак в Бердичеве

В этой главе я расскажу историю об Оноре Бальзаке – французском романисте, который однажды приехал в Бердичев к своей невесте, графине Эве Ганской.

У нас в хедере мальчики рассказывали истории о замке, который находился посреди фантастического парка. Истории были одна краше другой. И однажды, в субботу, я и ещё два мальчика, вместо того, чтобы идти к ребе учить очередную главу, предприняли «экспедицию» в этот фантастический замок в парке. Замок находился в 2 км за городом, на Житомирской дороге.

Мы приблизились к замку. Ворота перед нами, естественно, не открылись, ибо на приход таких важных гостей, как мы, никто, вероятно, не рассчитывал. Нам пришлось перелезать через забор. Первое, что нам бросилось в глаза, были разноцветные камушки, которыми мы наполнили карманы. Затем мы стали разглядывать скульптуры, которыми был наполнен парк. Одна из них изображала мальчика с крыльями, стрелявшего из лука. Немного дальше мы заметили женщину, державшую колчан со стрелами, а по другую сторону возле неё стоял зверь. Потом – мужчина с мускулистыми руками и ногами. Немного дальше – ещё одна женщина с завязанными глазами и чашей весов и ещё много других статуй.


[ 28 ]

Мы уселись на скамейке и начали обсуждать, что означает каждый предмет, который мы здесь видели. Мой приятель полагал, что это, конечно, живые люди, которые были прокляты колдуньей. А поскольку они они евреи, то после прихода Мессии, наверняка, снова оживут. Второй приятель выразил более пессимистическую мысль: ведь это должны быть бесы, которые начинают двигаться после полуночи. А что касается камушек, они, наверняка, происходят из реки Самбатион.1 Я считал, что нельзя вообще смотреть на эти фигуры, потому что Тора запрещала делать изваяния.

К сожалению, мы не могли долго философствовать по этому поводу, поскольку нас явно заметили из замка и послали несколько собак, чтобы те оказали нам приём.

Некрасиво хвалить самого себя, но истины ради я констатирую, что первое героическое сопротивление


  1. Самбатион – сказочная река в древнераввинской и средневековой еврейской письменности, протекающая на границе неведомой страны, в которой живут десять колен Израилевых

[ 29 ]

оказал: я стал убегать. Один приятель в спешке потерял шапку, а второй ушёл с разорванными штанишками. После такого недружественного приёма мы замок невесты Бальзака больше не посещали.

Бальзак в аптеке Циприса

Аптека Циприса была самой старой в нашем городе. На висевшей снаружи вывеске под фамилией «Циприс» было также указано, что аптека существует ещё с 1789 г. Я часто подходил к ней из-за того, что на скамейке, стоявшей перед аптекой, всегда сидел низенький старичок лет 90 с морщинистым лицом и белоснежными бакенбардами. Одежда его была короткой, а на голове он носил высокую шёлковую шапку с большим козырьком. Я звал его «дедушкой», а он меня – «мальчиком». Этим старичком был Александр Циприс. В этой аптеке работали три его потомка: сын, внук и правнук. Старичок рассказывал мне много историй, в том числе о том, как в Бердичев к своей невесте приезжал Бальзак.

Когда Бальзак приехал в Бердичев, рассказывает старик, он застал все магазины закрытыми, и город выглядел пустым. Слоняясь по улицам и переулкам, он


[ 30 ]

заметил в одном месте молившихся евреев в белой одежде.

Блуждая по улицам Бердичева, он вдруг увидел издалека аптеку с надписью на французском – „Pharmacie“. Поскольку дверь была открыта, он вошёл и был сильно удивлён, когда с ним заговорили на его языке. Он остался в гостях у аптекаря Циприса, который объяснил ему, что сегодня всё закрыто по случаю Йом-Кипур1 у евреев и что они тоже евреи. Уезжая из Бердичева, он оставался в дружеских отношениях с семьёй Циприса. По рассказам, отношение его к евреям с тех пор переменилось к лучшему. Ведь раньше он большим другом евреев не был.


  1. Йом-Кипур – Судный День: день поста в начале осени, самый святой день в году у евреев

[ 31 ]

Санитарно-гигиеническое положение в
Бердичеве до революции

Шолэм-Алейхем и бердичевская нищета

Писки представляли собой самый бедный квартал Бердичева. Там господствовала большая нужда, большая нищета. Никакая нация и язык не может так хорошо понять, что такое нищета, как мы, евреи. Особенно сильно ощущали это жители Писков.

Рассказывают, что как-то в Жмеринку Подольской губернии приехал читать лекцию Шолэм-Алейхем. Читать он должен был на русском языке. Прочитал свою «Гимназию». Зал был переполнен евреями и неевреями, и, как обычно, присутствовать должен был также пристав. Когда лекция закончилась, лектор обратился к публике следующими словами: «Несколько лет назад я был здесь, но


[ 32 ]

город не изменился. Та же грязь, та же нищета. Но поскольку здесь есть евреи и неевреи, и последние не знают, что такое нищета, я прошу евреев передать её неевреям.» Было много смеха и шума. Когда пристав узнал об этой шутке, он посадил Шолэм-Алейхема на 24 часа в тюрьму.

Писки

Если возникала какая-нибудь хворь, эпидемия, сначала появлялась она в Писках. Дома там были маленькими, низкими, улочки – немощёнными. Все нечистоты скапливались за этими домами. Зимой вся территория была покрыта глубоким снегом, но летом целые миазмы поднимались до небес. Вонь была настолько сильной, что люди, приходившие из города в Писки, вынуждены были зажимать носы.

Поэтому смертность была очень бысокой, особенно детская. Каждый день гостил там высокий еврей с чёрной бородой. Он выходил из дома с мёртвым ребёнком, которого нёс в своей капоте1, загнув её край. Во всех соседних домах выливали воду, потому что в ней отмывал свой нож Ангел Смерти.


  1. Капота – долгополая верхняя мужская одежда

[ 33 ]

Ни деревца, ни травинки нельзя было увидеть в Писках. Женщины были обременены детьми. Они, бывало, говорили: «Сколько Бог даёт детей, столько надо брать». Дети были в большинстве своём рахитическими, туберкулёзными. Отцы работали по 15-16 часов в день и, несмотря на это, не были в состоянии содержать свои семьи.

Чтобы вылезть из нужды, было два пути. Один путь вёл направо, к вокзалу, где брали билет на Радзивилов. Оттуда переезжали границу через Броды, из Брод – в Америку. Второй путь – для менее счастливых – вёл налево, на Житомирскую улицу, затем наверх, за Рогаткой, к Гершлу-могильщику. Там бедный еврей уже имел свежий воздух и мог навеки дать покой своим костям.

Лекари и фельдшеры

Словно остров среди моря стоял в Писках один высокий красивый дом. Он был огорожен забором, чтобы дети не рвали плоды.

Этот красивый дом принадлежал Мейлаху-лекарю. Утром он выезжал на подводе к своим пациентам. Кучер, мужик с двумя горбами, гнал лошадь по грязи Писков в быстром темпе. У больного Мейлах-лекарь оставался считанные минуты, но успевал ставить правильный диагноз. Читать или писать рецепты


[ 34 ]

он не умел. Часть медикаментов он привозил с собой, а другие велел купить в аптеке. У него было два вида лекарств: ароматный уксус со спиртом или сироп алтея с луговым цветом. Медикаменты готовил его единственный сын, который устроил у себя лабораторию. За визит он брал от 20 до 30 копеек. Он считался лучшим фельдшером.

На Житомирской улице на одном доме виднелась очень большая вывеска с надписью на русском языке: «Старший медицинский фельдшер и оспопрививатель Ш.Шарф».

Недалеко от него жил фельдшер Сокол или, как его звали женщины, Соколов. Это был дипломированный фельдшер, весёлый, приветливый. Прийдя к больному, он сразу говорил: «Никакой опасности, никакой опасности ...»

Немного дальше жил Янкель-лекарь, или «дэр Проскуровер».1 Он был пожилым евреем, спокойным и задумчивым. Он мог выписать рецепт, и о нём были высокого мнения.

В Загребелье находились Нухим-лекарь, Арон-лекарь, дипломированный Кравченко (возможно, родственник того, который выбрал свободу?). Самым великим и самым популярным фельдшером в той части города был Сологуб. Он был тоже дипломированным и имел очень большую практику.

В центре города жил фельдшер


  1. «дэр Проскуровер» - проскуровский (идиш)

[ 35 ]

Миндлин. Это был очень интересный тип. Маленький человечек с красивым утончённым лицом. Он объезжал с утра до поздней ночи. Его брали доктора, чтобы он им помогал при различных операциях. У себя дома он принимал молодёжь, у которой лечил венерические болезни. Свою жизнь он закончил трагически. Он повесился через несколько лет после революции.

Другие специалисты

Кроме этих фельдшеров, в городе ещё находились разные специалисты, «лечившие» больных. Часто они доводили больных до такого тяжёлого состояния, что настоящий врач больше не мог им помочь.

Вот взять, например, лавку Фейги-Леи, которая находилась как раз напротив Староместной синагоги. На дверях висели мешочки с разными травами. В лавке стояла еврейка с надвинутыми на лоб очками. Вот стоит возле неё клиент – молодая женщина с ребёнком на руках, ребёнком в животе, а позади неё тянется за юбку несколько детишек. Она рассказывает Фейге-Лее какой-то секрет. Та опускает очки на глаза, подходит к полке, вынимает пакетик с травами и объясняет, как нужно с ними обращаться. Если у неё случайно находилось несколько клиентов, она перед ними держала речь. «Видите, – говорила она, – у меня вы получаете за несколько копеек настоящее лекарство. А они (это она имела в виду врачей) выманивают у вас пару рублей и прописывают какую-нибудь аптечную микстуру, которая совсем не помогает. Каких только трав у неё не было: от головной боли, зубной боли, болей в животе, женских болезней, даже для любви она имела средство.


[ 36 ]

Популярной в городе была также «Циперке»1, которая лечила паршу. С первого взгляда на эту еврейку страх нападал не только на детей, но и на взрослых. Широкое лицо, налитое кровью, большие руки и ноги. Она выщипывала волосы и затем мазала специальной мазью. То, что позднее «Озэ» или «Тоз» излечивала за несколько недель, эта «Циперке» лечила годами. В итоге, оставались с паршей или, в лучшем случае, без волос на голове.

Татарка

Женщина с бледным лицом, чёрными волосами, типичными татарскими глазами тоже принадлежала к числу тех, кто оказывал первую медицинскую помощь. Она делала больному разные манипуляции на лице и бормотала при этом на своём языке


  1. «Циперке» - щипающая (идиш)

[ 37 ]

какие-то непонятные слова, несколько раз сплёвывала после каждого заклинания. Уходя, она оставляла больному несколько узких длинных бумажек, на которых было написано жёлтой жидкостью что-то по-татарски. Бумажки нужно было вложить в стакан с водой и давать выпить больному. За это татарка брала рубль.

Добриш-повитуха

Кроме принятия родов, она имела ещё одно ремесло – была самой большой специалисткой по заговору от сглаза. Это она делала бесплатно, только для благодеяния. Когда я учился в хедере, ребецин1 неоднократно посылала меня к Добриш, чтобы та заговорила её от сглаза. Это она делала также заочно. Называли имя этой особы и имя матери. Вот содержанием заговора: «Три женщины сидят на одном камне. Одна говорит, что Сару, дочь Рахили, сглазили. Вторая говорит, что нет. Третья говорит: откуда это взялось, туда должно уйти. В пустых лесах, на пустых полях, где люди не ходят, где петухи не поют, туда пусть уйдёт и там пусть останется.» Она говорила это три раза, сплёвывала всухую, и больному вскоре становилось лучше ...


  1. Ребецин – раввинша (идиш)

[ 38 ]

Врачи: старое поколение

Обитатели других частей города жили в лучших экономических условиях, и поэтому санитарно-гигиеническое положение у них было намного лучше. В центре города был большой бульвар, засаженный деревьями, который тянулся до вокзала. Был также красивый парк «Эльдорадо» и второй «Сан-Сусси», где дышали свежим воздухом. Люди также позволяли себе выезд на дачу. Были также такие, кто ездил на зарубежные курорты. В этой части города в случае заболевания очень редко пользовались услугами фельдшера. Сразу обращались к врачу, специалисту.

Врачей я здесь делю на две категори. К первой категории я отношу врачей старого поколения, т.е. тех, кого я знал в детстве, ко второй – тех врачей, которые прибыли в канун первой мировой войны.
Вот эти врачи по алфавиту.

Старые врачи:
Д-р Алмаз – ухогорлонос; д-р Аншелес – гинеколог; д-р Баумгольц – общие заболевания. Это был высокий худой мужчина. Если бы одна нога у него не была короче другой, он был бы копией Дон-Кихота. Д-р Гельбах – хирург; д-р Горенштейн – общие заболевания; д-р Диновский, поляк – общие заболевания; д-р Чёрный – общие


[ 39 ]

заболевания; д-р Эпштейн – окулист. Он также был агентом Общества «ИКА». Д-р Пешинский, поляк – общие заболевания. Часто после его ухода у бедного больного под подушкой находили несколько рублей, которые подбрасывал доктор. Д-р Цемехман – ухогорлонос. Странно то, что сам он был совершенно глухой. К нему обращались через ассистента. Он был одним из самых больших специалистов в этой области. Д-р Кудиш – гинеколог и общие заболевания. Это был высокий толстый мужчина с большими густыми усами, под которыми виднелись толстые мясистые губы. Когда наносил свои визиты, кучер ехал впереди, а он шёл вслед пешком. Лишь сильно утомившись, садился на дрожки. Д-р Кушнер – гинеколог. Был также владельцем клиники родильниц. Д-р Кестельман – детские болезни; д-р Равич – женские и общие заболевания; д-р Д.М.Шеренцис – общие заболевания;
д-р Шперлинг – ординатор еврейской больницы. Он умер в возрасте около 100 лет.

Вторая категория врачей:
Три брата Декельман. Во время революции переехали в Киев. Д-р Ламдан – общие заболевания. Умер примерно в 1918 г. Д-р Лафрон – военный врач; д-р Небрат – военный врач, умер от сыпного тифа в 1918г. Д-р Лихтенфельд – военный врач, погиб от рук большевиков. Д-р Менакер - общие заболевания. А сейчас – последний по счёту,


[ 40 ]

но не по значению – д-р Л.Вулман, популярный, очень уважаемый врач и общественный деятель, генеральный секретарь Всемирного ОЗЕ в Нью-Йорке.

Единственной лечебницей /евреев/ была еврейская больница. В большом роскошном парке, среди высоких густых деревьев находилось несколько больших зданий с лучшим оборудованием. Больница была основана в 60-х годах прошлого столетия.

Аптеки

Аптека Циприса была самой старой в городе. На вывеске (как выше упомянуто) была надпись: «существует с 1789 г.» Аптека Доманского. Доманский был поляком. Очень красивый мужчина с благородным лицом, длинной белой бородой, которая заканчивалась двумя клиньями. Все служащие были евреи. Доманский также говорил красиво на идиш. Когда врач писал рецепт и добавил: „pro poauperis“, т.е. для бедного, Доманский считал по самому маленькому тарифу или вообще давал лекарство без денег.

Аптека Шифедовича, гомеопатическая, или аптека Графл. Земская аптека; Поперечная аптека; аптека Врублевского; аптека Чудновского; аптека Равича; аптека Бараца; аптека Фельдмана. Фельдман был пинским евреем, знатоком еврейского Закона.


[ 41 ]

О нём рассказывали анекдот: однажды, когда жена сидела у кассы и клиент уплатил ей 1 рубль 25 копеек, она заметила после его ухода, что серебрянный рубль и серебрянные 20 копеек были фальшивыми. Она пустилась на поиски клиента, но её задержал муж. Он сказал: «Пусть он бежит. От медного пятака мы уже имеем прибыль.» Ещё была аптека Солодаря, южные окна которой выходили на старое еврейское кладбище.

На этом я заканчиваю свой отчёт о санитарно-гигиеническом положении в Бердичеве до Октябрьской революции.


[ 42 ]

Итэ-Рухл и её магазин

Напротив двора Алексея-кузнеца, единственного нееврея, жившего в Писках, находился дом и магазин торговки мукой Итэ-Рухл". У неё в магазине, кроме нескольких мешочков муки, вы могли бы найти всё, что душе угодно. Это была еврейка крепкого сложения, в летах. Детей и внуков имела она много, но жила самостоятельно, а в магазине ей помогал внук, мальчик по имени Йосл. Вот стоит большая бочка с селёдкой, а сверху лежит доска, на которой её продавали по копейке за кусочек. В другом углу лежала доска, на которой находились четырёхугольные кусочки отварного размятого гороха. Такая еда тоже стоила копейку за кусочек. В углу стояла большая посудина с молоком. Немного дальше – бочонок с подсолнечным маслом, а также бочка с керосином. На её одежде видны были все цвета радуги. Одежда распространяла также все запахи: керосина, подсолнечного, пряностей


[ 43 ]

и т.п. Магазин был всегда переполнен людьми, поскольку, кроме того, что женщины делали разные покупки, здесь можно было узнать обо всём и обо всех. Все новости, которые встречались в Писках или в городе, или даже то, что происходило с евреями из Писков, эмигрировавшими по ту сторону океана, тоже узнавали в магазине Итэ-Рухл. Вот заходит еврейка купить за несколько копеек селёдку, берёт ещё в стакан немного рассола Этим рассолом мать мазала детишкам кусочек хлеба. За копейку сахар и за копейку цикорий и ещё в качестве «десерта» несколько кусочков вареного размятого гороха. Покупка окончена, и она идёт с ней домой, чтобы дать детям на обед. Автор этих строк, которого ребецин посылала каждый день покупать для неё разные вещи, ко всему присматривался и прислушивался, и это отпечаталось в его памяти на всю жизнь. Вот заходит Фейга Американка, и если вы думаете (Боже упаси!), что она из Америки, то совершаете большую ошибку. Она никогда не покидала Писков. Ещё три года назад её звали Фейга Гедали’с. Но с тех пор как её муж Гедали уехал в Америку, её увенчали прозвищем Фейга Американка. Гедали был верёвочником. В летние месяцы он забирался в тихую улочку, где движение было маленьким, и крутил свои верёвки. Один конец верёвки был привязан к примитивному


[ 44 ]

ткацкому станку, который состоял из стула с деревянным валиком, заканчивавшимся деревянным колесом, к которому был привязан другой конец верёвки. Валик был натёрт мылом. Чтобы привести его в движение, паренёк лет 15-16 держал обеими руками узкую длинную доску, также натёртую мелом, и нажимая ею на валик, приводил в движение колесо. Таким образом изготавливалась верёвка. Сам Гедали шёл, обвязанный кушаком, из которого торчали куски пакли. На длинной чёрной бороде и выше, до самого лба, тоже висели куски пакли. При взгляде издали на такое существо вы могли подумать, что это – вождь индейского племени. Неоднократно, выходя из хедера (я учился у Бенциона-меламеда1), я любил наблюдать, как Гедали крутил свою верёвку. Однажды я даже сумел выпросить у паренька разрешить мне несколько минут крутить колесо, нажимая на валик. На праздники, когда начинали солить огурцы на зиму и женщины готовили для этой цели бочки, ощущалась большая нехватка бондарей. В этот сезон видим мы Гедали со связкой деревянных обручей на плече, а к пояску на животе привязаны все бондарские инструменты. Когда сезон заканчивается, наш Гедали становится стекольщиком. Сезон стекольщика


  1. Меламед – учитель в хейдере

[ 45 ]

продолжался у него до самой Пейсах.1 От всех этих ремёсел зарабатывал он мало, и этого было недостаточно, чтобы прокормить свою семью. Именно поэтому он был вынужден уехать за океан. Сейчас он живёт там, в «золотой стране», ол-райт.2 На присланной фотографии видно, что красивая чёрная борода почти исчезла. Ещё говорят о нём, что после вступления в «Бунд», как предполагают, он перестал молиться. Но кто верит всему тому, что говорят? Главное, что он посылает своей семье время от времени несколько долларов. Тяжело работая на утюжке, он экономит каждый цент и собирает деньги, чтобы забрать к себе семью.

Вот стоит здесь женщина, которую зовут Рухл-Лея. Она не может нахвалиться своим единственным сыном Тэвье. Этот мальчик любит учиться, очень усердный, но и не меньший балбес. На той неделе с ним случилась такая история:

Он был раздосадован на Залмана-водовоза, от которого терпел несправедливость, и подстроил ему такую пакость. Когда Залман-водовоз выехал с полной бочкой воды, он подкрался к бочке, вынул затычку и, прежде чем Залман пошел взглянуть, вода вылилась, ну а паренёк убежал.

Женщины делятся другими радостями и несчастьями. Итэ-Рухл выслушивает всех очень внимательно. Некоторым помогает она советом, другим – иначе. Например, когда она видела женщину, которая очень нуждается в деньгах, она


  1. Пейсах (русское название – Еврейская Пасха) – праздник, посвящённый исходу из Египта
  2. Ол-райт – хорошо, в порядке (англ.)

[ 46 ]

якобы ошибалась в весе, мере и счёте. Прийдя домой, бедная женщина замечала, что за израсходованную пару копеек получила очень много товаров. Об этом не знал никто. Даже внук Йосл не замечал. От таких благодеяний Итэ-Рухл не обеднела. Наоборот, она видела, что благословение следует за ней повсюду. Тот же путь, ещё в большей мере при её жизни избрала дочь, Басшива Декельман, или, как её звали, Басшива Банкирша. Последнее имя она получила за то, что большинство бедных домишек в Писках было построено на деньги, одолженные ею под очень очень маленькие проценты. Если бедный ремесленник собрал 100 или 150 рублей, он приходил к Басшиве, и она одалживала ему остальное. Через некоторое время дом был построен, и каждую неделю он выплачивал долг. В пятницу после пполудня Басшива закрывала большой магазин в Новом Городе. Муж уходил готовиться к субботе. Старший продавец, имевший характерное имя Борхи Борхшмей (благословен Он и благословенно имя Его) – так он был записан и в своих официальных бумагах – желал доброй субботы и шёл себе домой, а Басшива шла заниматься своими бедняками. Многие бедняки приходили в канун каждой субботы, и она давала каждому две халы,1


  1. Хала – плетёная булка для субботней трапезы

[ 47 ]

бутылку вина из изюма и несколько свечек для благословений. Ко всему этому она добавляла ещё несколько копеек и провожала каждого несколькими утешающими словами. Излишним будет рассказывать, какие благословения получала от бедняков эта женщина. Так вела она себя до самой революции.


[ 48 ]

Цирк горит

Примерно 72 года назад в Бердичеве произошло событие, которое взбудоражило весь город, и о нём говорили всюду. Через несколько недель сюда должен приехать цирк из Киева. В цирк готовилась идти детвора. Наконец настал счатливый, или, лучше сказать, несчастливый час. Из досок построили здание для цирка. Оно находилось на Махновской улице, на Торговице, т.е. базарной площади, куда в то время заезжали крестьяне из окрестных сёл и продавали там свою продукцию. Это большое здание было сложено только из досок и брёвен. Единственная дверь была большой и широкой, но несчастье, причинившее катастрофу, состояло в том, что дверь открывалась вовнутрь. Был морозный вечер, в неделю Рождества. Шёл густой снег, и народ ломился в цирк. Жених


[ 49 ]

пришёл искать свою невесту, одна подруга – другую подругу. Одним словом: люди тянулись друг за другом. Наряжались в самую красивую одежду, обвешивались украшениями, которые были в то время очень модными: носили большие цепи, большие браслеты из золота. Дома остались только пожилые люди, маленькие дети, больные или те, кто смотрел на такие представления, как на большой грех. Вот начинается спектакль. Оркестр весело играет на сцене. Вот выходят артисты, показывающие разные фокусы, что вызывало в те времена большой восторг у публики. Фокусы состояли в том, что голуби летели изо рта, тянули разноцветные ленты. И тут один из артистов нечаянно махнул рукой и перевернул блиц-лампу, которая упала на стоявший в углу сцены бочонок с керосином. Бочонок треснул, и загорелась вся сцена. Сначала несознательный народ полагал, что это одно из чудес, которые демонстрируют артисты, а когда раздались страшные нечеловеческие голоса, вся публика пустилась к двери, к выходу. Однако, как было упомянуто, дверь открывалась изнутри. Люди, проталкиваясь к выходу, заперли дверь своими телами, падали друг на друга.


[ 50 ]

Верхние слои человеческой массы горели, а нижние задохнулись. Некоторым, более сильным и мускулистым, удалось залезть на стены и, оторвав от них доски, выбраться наружу. Валяясь на снегу, они погасили горевшую на них одежду. Картина была страшной. На второй день пришли родственники опознавать сгоревших членов семьи. Рыдания возносились до небес. Мать узнала своего единственного сына по подвязке для чулок, от которой остался кусочек металла. Других опознали по таким частям одежды, которые огонь не смог одолеть. Прибыли представители трёх религий: раввин, ксёндз и поп. Обгоревшие тела, которые невозможно было узнать, поделили на три части. Их положили на телеги и повезли на погребение.

Наши родители рассказывали детям о пожаре цирка в Бердичеве. Это несчастье оставило глубокие раны в сердцах тех, кто потерял в нём своих родных. Полагают, что тогда погибло около тысячи душ.

На том самом месте через много лет выстроили здание Красного Креста, которое стоит по сей день.


[ 51 ]

Добро пожаловать – слон здесь

Каждому известно, что город Бердичев находится в Центральной Европе, в зоне, где, в отличие от Африки или Азии, никакие слоны не обитают. Но однажды, когда автор этих строк ещё был маленьким учеником хедера, появился у нас в городе слон. И какой слон! Настоящий, большой, с четырьмя большими толстыми лапами, двумя большими бивнями, хоботом. Откуда он у нас взялся? История такая. К нам в город приехал зверинец. Дирекция купила доски для постройки здания. Дела шли «настолько хорошо», что они не успевали оплатить долги за древесину и вынуждены были оставить в качестве залога большого слона. Из нашего города они переехали в Житомир и таким образом рассчитывали через несколько дней оплатить долг и забрать слона. Но вышло иначе. Слон гостил у нас в городе почти поллета. Склад


[ 52 ]

древесины находился возле берега нашей реки Гнилопяти, недалеко от нового моста. Эти места нам, мальчишкам, были хорошо известны. Например, купальня, принадлежавшая Некричу, где, кроме купания, мальчики постарше могли брать лодки, кататься на реке. Но нас, младших, больше привлекала купальня Некрича с плоской крышей, и мы, мальчишки-балбесы, взбирались на крышу и прыгали в реку. Но давайте взглянем, что делает во дворе среди досок и брёвен наш слон. Несмотря на то, что никакого радио в то время ещё не было, весть о слоне распространилась по городу молниеносно, и об этом узнали мальчики во всех хедерах. Мы еле дождались пятницы после полудня, когда каждый освобождался от хедера, маминого обеда, её оплеух и щипков. Каждый мальчик готовил себе свёрток, в котором находились куски чёрствого хлеба, несколько кусков свежей халы. Ещё приворовывали несколько кихликов,1 несколько зелёных огурцов и пулей мчались к слону. Вот стоит длинная очередь мальчишек. Каждый со свёртком под мышкой – гостинец, который принесли гостю. Слон смотрит на нас умными добродушными глазами, словно хочет тем самым выразить свою благодарность за приношение. Каждый раскрывает свой свёрток. Слон обнюхивает длинным хоботом, и не успеваешь оглянуться, как гостинец исчезает в большом теле слона. Один мальчик пощекотал


  1. Кихлик сдобная булочка с корицей и сахаром

[ 53 ]

ему кончик хобота. Слон схватил у него шапку и слегка ударил ею обидчика по лицу, как бы говоря тем самым: иди-ка ты, со мной шутки плохи! Вот стоят двое взрослых, один из них спиной к слону. В то время как он разговаривал с приятелем, слон унюхал, что под мышкой тот держит свёрток с едой – хлеб с селёдкой. Мгновенно потянул он её, и она исчезла. Та пятница была для слона самым счастливым днём. Но это продолжалось недолго. Слон задумывается, выходит со двора и совершает прогулку по берегу реки, где сидели торговки овощами. Он подходил к каждой из ней и, если ему давали что-нибудь пожевать, уходил довольный. Но если женщина отмахивалась от него рукой или палкой, он брал хоботом корзину с овощами, переворачивал её и швырял в лицо. После такой красивой прогулки гостя вынуждены были стреножить и оставить во дворе с древесиной. Вскоре приехали хозяева и забрали его. У нас, мальчиков из хедера, эта история со слоном осталась в памяти на долгие-долгие годы.


[ 54 ]

Пилипонская улица

Откуда происходит название «Пилипонская»1, неизвестно. Совсем не подходит этой еврейской улице имя какого-то Пилипа. Ей бы скорее нужно было называться именем одного из порядочных бедных, работящих евреев, которые там жили. Кто из нас, бердичевских, не помнит эту улицу, с которой связаны воспоминания нашего детства. Давайте перенесёмся мысленно на Пилипонскую улицу и восстановим образы и картины, которые вызывает эта улица в нашей памяти. Словно большая буква «Г», выглядела эта улица, которая с одной стороны начиналась жилищем «литовского пекаря». Два раза в день можно было видеть, как из пекарни выходит парень в обсыпанной мукой одежде и везёт в ручной тележке горячие пахучие хлебцы, которые он поставлял в близлежащие продовольственные магазины. Далее видим мы дом Свицке, Шлойме Шейнберга, синагогу «Ядидер» напротив каменных стен крепости. Они могли бы рассказать нам много историй о еврейских страданиях и унижениях, которые бердичевским


  1. Пилипоны – старообрядцы-беспоповцы; другие названия – филипповцы, липоване

[ 55 ]

евреям пришлось выдержать от правителей этой крепости. А вот кладки, ведущие к Чудновской улице. Вспоминается хедер и меламед Шмуль Лошак. Звучат ещё в ушах детские голоса учащихся, которые в пятницу утром переводили недельный отрывок из Торы1 или учили лист Геморы2 под строгим надзором Шмуля-меламеда. Обучая учеников, он одновременно крутил жилы, чтобы сшить тфилин3, потому что был также сойфером.4 К тому же он имел определённый доход от «мази», которую изготавливал. Со всех концов города приходили к Шмулю покупать кирпичик «мази», который помогал затянуть язву. Секрет изготовления этой «мази» он унаследовал от отца. Сойдя по ступенькам из синагоги, мы подходим к бане «Ядидес», откуда виден был бедный домик Шлойме Мирцес, который как бы прислонился к горе и сросся с нею. Мы остановимся на истории жизни семьи Шлойме Мирцес, чьи корни начинаются на Пилипонской улице в Бердичеве, а дальнейшая судьба забросила их в шумный Париж. У Шлойме Мирцес не было определённой профессии, а пропитание добывала его жена Хана-швея, или, как её называли, Хана Чёрная.

Только раз в году Шлойме вносил свой вклад в скромный бюджет. Это было в канун Пейсах, когда он своеобразно зарабатывал несколько рублей. На горе, в которую упиралась его бедная избушка, он выкопал яму и


  1. Тора:в узком значении – Пятикнижие Моисеево, в широком – вся совокупность текстов, на которые опирается иудейская традиция
  2. Гемора– составная часть Талмуда. Свод дискуссий и аналитических комментариев к тексту Мишны
  3. Тфилин– кожаные коробочки с вложенными в них четырьмя библейскими цитатами, написанными на пергаменте. Тфилин совершеннолетний мужчина должен повязывать на левую руку и голову во время утренней молитвы.
  4. Сойфер – переписчик Торы и других священных текстов

[ 56 ]

наполнил её водой. С боку от ямы он подкладывал в костёр камни и бросал их в воду, от чего вода закипала. В этом кипятке бердичевские еврейки кошеровали пасхальную посуду1 и платили за это несколько копеек. Хана-швея, скромная симпатичная женщина, целыми днями обходила дома богатеев и принимала заказы на пошив белья или относила готовое бельё. Две её девочки с бледными измученными лицами сидели и шили при свете из маленького окошка целыми днями, а иногда и ночью. Из двух сыновей Шлойме Мирцеса один был революционером. После провала революции 1905 года он вынужден был спасаться от царских жандармов и уехал в Америку. Второй сын Жак был очень способным. Но Бердичев был для него очень маленьким и тесным и не давал возможности использовать свой большой предприимчивый дух. Его тянуло в большой мир, где он надеялся найти арену для своей деятельности. Он покидает Бердичев и уезжает в Париж. Здесь находит он свою среду и энергично берётся за претворение своих планов. Вскоре он становится известным в индустриальных кругах как приличный способный предприниматель, заключающий крупные сделки. Он забирает тогда свою семью в Париж. Мать окружает он большой любовью и создаёт для неё на старости лет тихую спокойную жизнь, которую она для себя


  1. Кошеровать пасхальную посуду – для праздника Пейсах используют отдельную посуду или кошеруют обычную с помощью огня или погружения в кипящую воду

[ 57 ]

честно заслужила. Один из зятьёв Шмуль К. Был во время оккупации депортирован. Удивительно, что этот Жак, который в детстве не наедался досыта хлебом, став состоятельным человеком, не забывал то тяжёлое время. Сейчас по отношению к чужим, несостоятельным он проявляет много душевности и понимания. Он жертвует много денег на благотворительные учреждения, помогает каждому бедняку, который обращается к нему за помощью. Особенно щедро, большими суммами оказывает он помощь построению Государства Израиль.

Итак, Пилипонская улица, большая часть жителей которой была зверски убита в страшные дни Гитлера и разделила участь наших 6 миллионов мучеников, всё же находит продолжение в большом Париже в лице нескольких чудом спасшихся бердичевских евреев.


[ 58 ]

Захар-глиновоз

Когда мы, детвора, познакомились с ним, ему уже было за 60. Крепкого сложения, с красивым кацапским лицом, уже седой, но в глазах отражалось его еврейское происхождение. Они также выражали большую любовь, особенно к маленьким детям. Особый интерес он проявлял к маленьким еврейским мальчикам. На идиш он говорил с сильной русской «р», много раз вставлял в свой лексикон русские слова «это ничего». Жил он одиноко за городом, на «Глинчес» (глиняные копальни). Там у него были домик и подвода. Каждый день он копал глину и вёз продавать в город. В пятницу после полудня он откладывал свою работу и исполнял обязанности шабес-гоя.1 Во всех синагогах на Школьной улице Захар тушил свечи и блиц-лампы, в субботу утром бежал из синагоги в синагогу и из дома в дом, чтобы растопить печки, снять со стола светильники и проделать другую работу, которую выполнял только шабес-гой. Белые халы, кихлики, водку, киглэх2 и другую еду


  1. Шабес-гой – нееврей, выполняющий работу для верующих евреев по субботам и в праздничные дни
  2. Киглэх (ед.ч. кигл, или кугл) запеканки

[ 59 ]

давали всюду. Итак, наш Захар имел настоящее субботнее наслаждение, да и деньги получал за свою работу. За полтора дня он зарабатывал столько, сколько за остальные дни недели. А его худая кляча имела два выходных дня, субботу и воскресенье. Она стояла у себя в маленьком хлеву и отдыхала. Часто Захар забирался туда, где было много еврейских мальчиков, главным образом, в пятницу после полудня, когда мы были свободны от хедера. Он сажал нас на свою подводу и увозил куда-нибудь за город. Мы садились на траву, и он начинал нам рассказывать удивительную историю своей собственной жизни. Когда ему было около семи лет, в одно прекрасное утро на рассвете в дом ворвались два здоровых еврея. Это были «хапуны».1 Они вырвали его из маминых рук (отец умер несколько лет назад). Мама бросилась на одного из них с горшком с кипятком и ошпарила ему руки. Но это не помогло. Второй «хапун» подпрыгнул, отпихнул маму в сторону, а первый вместе с ним пошли на улицу. Страшно выглядела в этот момент его мама. Волосы растрёпаны, глаза вылезли из орбит, рот открыт, и в нём красная пена. Последний взгляд, брошенный им на маму, её последнее восклицание: «Майн кинд!»2 и его последний ответ: «Мама, мама!» – он


  1. «Хапун» – ловец (идиш)
  2. Майн кинд! – Моё дитя! (идиш)

[ 60 ]

запомнил навсегда. У него началась новая жизнь. Вместо материнской любви он получал побои от своих «дядек». Одни били его за то, что он не хотел кушать свинину, другие – за то, что не кланялся «маме», третьи – за то, что не мог принять «солдатскую Тору». Одним словом, вместо материнской любви он каждый день переносил на себе розги. Вот так проходили его детство и юность. После 25 лет воинской службы Захар вернулся на родину. Он искал свою мать, хотел найти хотя бы её могилу, если она умерла. К сожалению, он принадлежал к категории тех кантонистов1, которые не смогли выдержать испытание и дали себя выкрестить. Возвращение в еврейство, согласно господствовавшим в то время законам, было связано с риском для жизни. Жениться на еврейке – она его не хотела, а нееврейку он не хотел. Таким образом, всю свою жизнь он оставался одиноким. У него была только одна мысль, и это было бы лучшим выходом для него: отправиться в страну наших предков. Там он мог бы вернуться в еврейство и быть равным со всеми евреями. Но как уехать и оставить могилу матери? Неоднократно представлялось ему, что он нашёл могилу своей матери, кто-то показал ему надгробие. Прочитать имя он не мог, как звали её – не знал. Он только знал, что она называлась «тайерэ


  1. Кантонисты – название в России в 1805-56 гг. несовершеннолетних солдатских сыновей, числившихся с рождения за военным ведомством, а также взятых принудительно в рекруты малолетних бродяг, детей евреев, раскольников, польских повстанцев, цыган и прочих.

[ 61 ]

мамэ»1. Вот снится ему, как он, распластавшись на её могиле, зовёт мать: «Тайерэ мамэ! Вот лежу я на твоей могиле, не Захар, шабэс-гой, выкрест, а твой маленький мальчик Зэхарьелэ. Я больше не могу, дорогая мама, возьми меня к себе!...»

Когда он закончил свою историю, из глаз его полилось море слёз, и мы, дети, плакали вместе с ним и приходили домой с заплаканными личиками и запачканной глиной одеждой. Узнав об этом, матери сделали замечание Захару, чтобы он больше этого не делал. С тех пор он уже рассказывал весёлые солдатские сказки и игрался с нами в солдаты. Злости на общину или на «хапунов» он не держал, в отличие от другого кантониста, выкреста Брафмана (да сгинет его имя!), который написал (не своими руками, поскольку не умел писать) ужасный пасквиль под названием «Книга кагала». В этом грязном «произведении» он приводит также наветы на евреев, которые страшно было читать и слушать. Эта книга имела ещё печальную «заслугу» быть использованной обвинением на процессе Бейлиса.2 Иначе было с Захаром. Он знал, что не община и не «хапуны», а режим того времени был виноват в его трагической жизни.

Однажды у нас в городе случилась такая история. Один мальчик вышел из хедера и по дороге домой встретил на улице проезжавшие цыганские кибитки. Он испугался и стал бежать. Забежал за город, выбился из сил и заснул за забором.


  1. Тайерэ мамэ - дорогая мама (идиш)
  2. Процесс Бейлиса – в 1911 г. еврей М.-М.Бейлис был обвинён в ритуальном убийстве христианского мальчика. В 1913 г. суд присяжных единогласно оправдал его.

[ 62 ]

Отчаявшиеся родители начали искать повсюду ребёнка. Им помогала все соседи. Даже пристав прислал несколько агентов с ищейкой, но ребёнка не нашли. Большое участие принимал и наш Захар. Целую ночь он бежал вместе с другими и помогал искать ребёнка. На рассвете, изнурённый, возвращаясь к себе домой, он заметил на улице сбежавшихся людей, которые будили мальчика. Захар сразу узнал ребёнка, поднял и, неся его на своих сильных руках, пошёл быстрым шагом к родителям. Дорогу забежал ему один еврей, который спешил сообщить родителям радостную весть. Но Захар быстро велел ему смириться с тем, что эта заповедь принадлежит только ему. Он её честно заслужил, и еврею пришлось его послушать. Когда родители вновь увидели своего ребёнка, радость их была огромной. Они сами не знали, чем отблагодарить Захара. Но он не хотел слушать ни о каком вознаграждении. «Никакую мицву1, – сказал он, – не продаю я за деньги. Деньги – это ничего. Главное – это мицва.» Родителям еле удалось упросить его, чтобы он позволил пошить для себя новые сапоги.

Затем прошло несколько лет. Маленькие козлята стали большими козлами, разъехались по свету: кто учиться, кто эмигрировал.

Наш Захар тоже исчез из города. Некоторые рассказывают, что на старости лет он репатриировался в Эрец Исраэль и там вернулся к еврейству.


  1. Мицва – заповедь, доброе дело

[ 64 ]

О цадиках и хасидах

(от БеШТа1 до р.Леви Ицхака Бердичевского)

 

Среди множества синагог и бес-медрешей2 Бердичева значительное количество называлось именами хасидских дворов, к которым относилось большинство прихожан. Удивительно то, что миснагидская3 синагога была одной-единственной, что является доказательством малочисленности миснагидов в Бердичеве. Частые посещения БеШТа и его учеников способствовали укоренению хасидской мысли в сердцах бердичевских евреев, и это также воздействовало на всю структуру духа почти 100%-ного еврейского населения. Стоит остановиться на истории прекрасного движения того времени, носящего название хасидизм.

Тяжёлой была жизнь евреев Восточной Европы в первой половине ХVIII ст. Гонимые и мучимые со всех сторон, они часто охраняли чужие виноградники, помогали чужим культурам, но всюду считались неполноценными


  1. БеШТ – аббревиатура от Баал Шем Тов (ивр. «обладатель доброй славы»). Исроэль бен Элиэзер БеШТ – странствующий проповедник и чудотворец, основатель хасидизма
  2. Бес-медреш – букв. «дом учения». Молитвенный дом, место для молитв и учения.
  3. Миснагид (букв. «противник», ивр.) – ортодоксальный еврей, не принявший учение хасидизма

[ 65 ]

элементами. Иногда казалось, что они стоят уже на твёрдой почве, и вдруг поднимается штормомой ветер и разбивает их экономически, морально или также физически. Талмудическая легенда рассказывает, что плыл однажды корабль по морю. Поднялся сильный ветер, вызвавший кораблекрушение. Люди погибли. Лишь несколько хороших пловцов приплыли к маленькому острову и поселились там, ожидая, пока другой проплывающий мимо корабль не отвезёт их назад домой. Вдруг в одно прекрасное утро земля затряслась под их ногами, и они все упали в море. Легенда добавляет, что остров был спиной большого кита. Вот в таком положении жили мы в Изгнании в течение неполных 2000 лет, пока с нами не случилось чудо, великое чудо возникновения Израиля.

В мрачную эпоху в начале ХVIII в. появился Баал Шем Тов. Он появился не как светлый метеор, сопровождающий мрак ночи и быстро исчезающий, а как огненный столб, который прогонял тени власти и служил путеводителем. После кончины он оставил в сердцах хасидов священную негаснущую искру.

Ребе Исраэль БеШТ родился в 5458 г.4 в маленьком местечке в Валахии, в Прикарпатье. Когда рэбу Исроэлю было пять лет, у него умерли оба родителя, и ребёнка передали


  1. 5458 г. (в еврейском летоисчислении) соответствует 1698/97 г.

[ 66 ]

чужим воспитателям. В хедере он учился очень плохо и в 9-летнем возрасте стал бегельфером1 в хедере. Уже тогда он начал делать необычные вещи. Он уходил с детьми в лес, пел и скакал с ними, что по понятиям того времени было у евреев запрещено. Его душа была наполнена поэзией, и его тянуло на лоно природы. В возрасте 14 лет он исполнял обязанности младшего шамеса синагоги, в которой юноши целый день занимались учёбой, по ночам углублялся в учёбу, главным образом, в Каббалу. В 18 лет женился и стал меламедом в маленьком местечке. Через год у него умерла жена, и он начал странствовать из одного местечка в другое как меламед.

В то время в Бродах жил великий раввин р.Гершон Кутовер2. На его сестре, вдове, он женился вопреки воли её брата-раввина. Шурин пробовал с ним учить, но вскоре заметил, что БеШТ не пригоден к систематической учёбе. Он даже требовал от него развестись с его сестрой, но сестра не хотела. Раввин дал зятю немного денег, и тот купил себе подводу и поселился в Прикарпатье, где копал глину. Жена возила глину продавать в местечко. Там, на лоне природы, вдали от людского шума, он полностью предавался учёбе.

Там Исроэль, копатель глины, на протяжении семи


  1. Бегельфер – помощник учителя в хедере
  2. Кутовер, Авраам Гершон бен-Эфраим – выдающийся талмудист и каббалист, шурин р. Исроэля Бешта; ум. в Иерусалиме в 1760 г.

[ 67 ]

лет вёл аскетическую жизнь и обнаружил в себе священную искру. Там он в гармонии с деревьями, кустами, травами и птицами соединялся с Создателем и Его творением. Там его любовь к Господу достигла высшей ступени. Он вернулся со своей женой в Броды и вскоре раскрыл себя. Тогда начался новый период в его жизни.

Все предыдущие противники, особенно шурин, ребе Гершон Кутовер, стали его горячими приверженцами. В чём состояли главные принципы его учения? Чтобы служить Богу, нужно иметь сердце, сердце Милосердного. Он спрашивал, например, как нужно поступать с евреем, который по материальным причинам не мог учиться.

БеШТ говорил, что невежда тоже может своим сердцем служить Богу. Пастух Мойше, который жил в его время, не знал даже алфавита, служил Владыке Мира другим путём. БеШТ учил, что нельзя мучить тело множеством постов, потому что, когда тело ослаблено, человек грустен. Только в здоровом теле находится здоровый дух. Богу нужно служить душой, с радостью, всеми 248 членами.

БеШТ умер в 5520 г.1 Жаль утрат, которые не забываются. «Кедушат Леви»2, рассказывают, что он происходит из 26 поколений раввинов (родился в 5500 г.3 в Гусакове, Галиция, умер в 5570 г.4 в Бердичеве). Очень трудный путь, полный шипов и оступлений, он


  1. 5520 г. соответствует 1760/59 г.
  2. «Кедушат Леви» – («Святость Леви», иврит) – книга проповедей цадика Леви Ицхака из Бердичева
  3. 5500 г. соответствует 1740/39 г.
  4. 5570 г. соответствует 1810/09 г.

[ 68 ]

проделал, пока не занял пост раввина в Бердичеве. Большие несчастья, которые он испытал, пришли к нему из-за того, что он был сильно привязан к новому учению БеШТа блаженной памяти. К хасидизму он был привязан телом и душой. Однажды он был пойман во время «страшного греха». Это произошло в Пинске, где он был раввином.

Грех состоял в том, что однажды к нему в дом зашли несколько домохозяев и застали его стоящим в углу и чистящим яблоко и совершавшим над ним благословение с таким воодушевлением, с таким хасидским пылом, что было совершенно очевидно то, что над ним покоилась Шехина.1 Это очень раздосадовало домохозяев, которые были ярыми миснагидами, и они вскоре донесли на него общине, и за это он был изгнан из города. После долгих странствий по городам и местечкам с плохой (в то время) репутацией хасида он прибыл в Бердичев. Здесь, где хасидизм уже пустил глубокие корни, и миснагиды были малочисленны, его приняли с распростёртыми руками. Здесь р.Леви нашёл духовную почву и широкое поле для своей дальнейшей деятельности. Народ знает о нём много красивых историй. Мы приводим здесь несколько коротких историй.

Однажды, на Рош-а-Шонэ, которая выпала на субботу, он стоял у омеда2 и восклицал: «Владыка Мира! Сегодня у нас Рош-а-Шонэ, которая выпала на субботу. Если Ты думаешь подписать хороший приговор3, позволь мне и моей общине


  1. Шехина – сосредоточение Божественного присутствия в объектах реального мира
  2. Омед – возвышение в синагоге, с которого читается Тора
  3. Подписать приговор – согласно традиции, во время Рош-а-Шонэ и Йом Кипер на небесах решается судьба каждого человека: будет ли его имя записано на следующий год в Книгу Жизни или Книгу Смерти

[ 69 ]

записать Тебе субботу. Но если Ты думаешь подписать (о горе!) плохой приговор, позволь мне не писать Тебе субботу ...»

На Йом-Кипур, во время молитвы «неила»1, он шёл от омеда к двери, туда и назад, ударяя себя в грудь, и говорил на мамэ-лошн2, чтобы вся община его понимала: «Леви Ицхак воровал! Леви Ицхак грабил! Леви Ицхак давал ложную клятву!» И он лил слёзы. В это время у двери стоял бедный грузчик, невежда. У того защемило сердце, и он воскликнул: «Не плачьте, святой цадик, бывает ещё хуже, чем у Вас ...»

Однажды к нему пришли два еврея и рассказывают, что они идут совершать сделку и просят у него благословения. Он взял два кусочка бумажки и написал на каждом «алеф», «бейс», «гимл», «далед»3 и сказал им: если вы будете иметь дело с «алеф», т.е. «эмес»4, будет благословение, а если будете иметь дело с «гимл», т.е. «гнэйвэ»5, будет нищета.

Однажды стоял он у окна и видел, как его сосед-извозчик стоит одетый в талес и тфилин и смазывает колёса телеги. Он воскликнул: «Ты видишь, Всевышний? Вот простой извозчик, даже когда смазывает колёса, тоже молится ...»

Как-то приехал в Бердичев магид6 читать проповедь и обратился к раввину, чтобы тот позволил ему проповедовать у него в синагоге. Раввин разрешил, но с одним условием: он не должен говорить евреям ничего плохого. Во время проповеди магид не сдержал своё обещание и стал укорять, что евреи грешат.


  1. Неила – заключительная молитва на Йом-Кипур
  2. Мамэ-лошн – одно из названий языка идиш
  3. Алеф, бейс, гимл, далед – первые четыре буквы еврейского алфавита
  4. Эмес – правда (идиш)
  5. Гнэйвэ – воровство (идиш)
  6. Магид – проповедник в синагоге

[ 70 ]

Когда ребе услышал это, он подошёл к балемеру1 и стукнул по столу: «Владыка Мира, не верь этому магиду! Он лжец ... Он говорит худо, ибо должен выдать дочь замуж ...»

__________________

Рэб Леви Ицхак гордился кипучим еврейским Бердичевом ... городом учёности, богатства и набожности ... Вместе со всем восточноевропейским еврейством они тоже были стёрты и взяли своё почитание великого цадика с собой в вечный путь ...

Однажды на Рош-а-Шонэ, во время трубления, к несчастью, шойфер2 заглох и не издавал ни звука. Ребе всеми силами напрягался, чтобы шофар всё же издал звук, но ничего не помогло. Тогда ребе воскликнул: «Видишь, Властелин Мира! Я напрягал все свои силы, но вижу, что Ты не хочешь, чтобы я, Леви Ицхак бен Сара из Бердичева, дул для Тебя в шойфер. Так пусть Иван дует Тебе в шойфер.» При этом он швырнул шойфер на балемер, затем снова взял его и подул как обычно. Когда он находился в пути и должен был молиться в обществе, то всегда искал молельню с женским отделением. По его словам, там, где есть женское отделение,


  1. Балемер – см. Омед
  2. Шойфер (или шофар) – бараний рог, в который трубят в синагоге в Рош-а-Шонэ и на исходе Йом Кипур

[ 71 ]

молитва, наверняка, будет принята, поскольку женщины сильно пристают со своей просьбой.

Каждый год, во время большой ярмарки, ребе вставал на рассвете и выходил на базарную площадь вместе с шамесом, который нёс большую корзину с нарезанными кусочками лекэх1 и несколькими бутылками водки. Люди, приехавшие на ярмарку, евреи и неевреи, ещё крепко спали на подводах. Вот ребе подошёл к первому еврею, разбудил его: «Вставайте, рэб еврей, возьмите немного водки и кусочек лекэх! Желаю Вам хорошей ярмарки.» Еврей уставился на него и сказал: «Как же так, святой ребе, как я могу это сделать без омовения.» Ребе махнул рукой и пошёл ко второму еврею, третьему еврею и т.д. Но никто не хотел брать без омовения. Затем подходит он к первой мужицкой подводе и будит Ивана. Иван проснулся, взял немного водки, закусил лекэх и сказал: «Спасибо тебе, святой раввин». Тогда ребе остановился, поднял глаза к нему и сказал: «Отец Святой, Милосердный, видишь разницу между чистотой и осквернённым, между нами и ими. К еврею подходил я, и он не хотел отведывать пищу без омовения. А Иван? Поэтому прошу-таки Тебя взглянуть на Свою еврейскую общину и обеспечить её, как отец своих детей, здоровьем и пропитанием.

Один из более поздних цадиков говорил, что упоминание имени святого Бердичевского цадика


  1. Лекэх - пряник

[ 72 ]

и даже одно название города пробуждает заслугу евреев свыше. Он обосновывал свою мысль тем, что наши мудрецы говорят в Геморе «Тамид»1, что когда дежурный во дворе Храма ночью спрашивал, рассвело ли уже, ему отвечали: «Лучи рассвета достигают аж Хеврона». Это делалось для того, чтобы упомянуть заслугу праотцов, почивающих в Хевроне.

Вот как жил и творил в Бердичеве до последнего дня великий заступник, великий обожатель еврейского народа, великий защитник своей общины.


  1. «Тамид» – один из талмудических трактатов

[ 73 ]

Как р.Леви Ицхак Бердичевер произносил траурные песни

Целый день прекрасивое солнце грело своими светлыми лучами. Но после полудня небо вдруг покрылось чёрными тучами и, казалось, вот-вот разразится рыданиями вместе с общиной евреев, которые пойдут произносить траурные песни.

Магазины уже закрыты, и евреи спешили в синагоги. Клойз1 Бердичевского ребе был уже наполнен молящимися. Одни сидели на перевёрнутых стендерах2, другие – на полу. Все идут в одних чулках, без обуви. Скорбь заметна на всех лицах.

Самого ребе ещё не было среди них. Он находился в своей отдельной комнате, стоял у открытого окна и глядел вдаль на дорогу, ведущую за пределы города. Уже стемнело, а ребе всё ещё не выходил. Он напрягает свой взор, навостряет


  1. Клойз – небольшой молитвенный дом у хасидов, объединявший прихожан по принципу принадлежности к той или иной профессии или тому или иному направлению в иудаизме
  2. Стендер – пульт, подставка

[ 74 ]

слух, видит перед собой разные видения. Да! Он слышит звуки трубы, и ему кажется, что идёт уже Спаситель Праведный. Его ведут под хупой, а лицо сияет Божьей благодатью. Да, это он, долгожданный Мессия! Сердце цадика наполняется радостью, сердце вот-вот выскочит от сильных эмоций, которые он переживает. Вот отходит он от окна и хочет уже вбежать в синагогу и воскликнуть: «Евреи, бегите домой, одевайте самую красивую одежду! Идёмте встречать нашего праведного Мессию!» Но он натолкнулся на шамеса, который сказал ему: «Ребе, уже поздно, народ ждёт. Пора произносить траурные песни.»

Ребе вошёл и сел среди народа, сказав несколько слов на ухо шамесу. Это он приказал ему выйти на дорогу и глянуть, может, всё-таки идёт Мессия. Когда шамес вернулся и отрицательно покачал головой, тогда лишь ребе разразился рыданиями, и вместе с ним вся община стала произносить: «Эйха яшва бадад ...»1 Между прочим, стоит рассказать читателям одну историю, очевидцем которой был я сам.

Летом 1921 г., покинув свой родной город, я часто встречался с д-ром Ш. Это был еврей, знаток святого Письма, с которым я часто беседовал. Однажды говорит он мне: «Приходите завтра, я Вам кое-что покажу.» На второй


  1. «Эйха яшва бадад ...» – «Как одиноко сидит ...» (Свиток Эйха, или Плач Иеремии 1:1)

[ 75 ]

день, когда я сидел у него в кабинете, привели двух мальчиков лет 15-16. Оба были парализованы на правую сторону тела.

Вот что с ними произошло.

Несколько недель назад оба приятеля гуляли по еврейскому кладбищу в субботу и, проходя мимо усыпальницы Бердичевского цадика, имели наглость прикурить папиросы от горевшей в усыпальнице неугасимой свечи.1 Обоих сразу же на месте парализовало. Никакого комментария я не добавляю. Я расказываю лишь то, что видел своими глазами.


  1. Неугасимый огонь – постоянно горящая и днём, и ночью свеча

[ 76 ]

Мусеф1 Йом-Кипур в синагоге цадика

Синагога настолько переполнена мужчинами, женщинами и детьми, что стены потеют от человеческой массы. Горящие восковые свечи распространяют сильный смрад и трещат так, будто стреляют из детских винтовок. И прихожане, тоже жёлтые, как восковые свечи, но закутанные в талесы и китлен2, стоят все как послушные солдаты перед своим королём, сосредоточенно молятся и слушают каждое слово кантора, которым как раз был сам Бердичевский цадик. Вдруг, когда дошло до слов: «Адам йесодо ми-афар вэ-софо лэ-афар»3, цадик опёрся обеими локтями, навострил уши и внимательно слушал. Народ умолк. Стало так тихо, что было слышно дыхание почти каждого и как муха пролетела. Мёртвая тишина господствовала в клойзе. Как долго эта история


  1. Мусеф, или мусаф – дополнительная молитва в субботу и на праздники
  2. Китлен (ед.ч. «китл») – праздничная мужская одежда в виде белого халата
  3. «Адам йесодо ми-афар вэ-софо лэ-афар» – «Начало человека прах и конец его прах» (древнеевр.)

[ 77 ]

продолжалась, об этом не рассказывается, но известно, что молчание прервалось тем, что один старик упал в обморок от поста, и цадик подбежал к нему и привёл его в чувство. Через короткое время цадик рассказал своим приближённым, что в то время когда он умолк при произнесении молитвы, на небесах происходил трудный раввинский суд, и он, р.Леви Ицхак, был вызван сверху как эксперт. Произошло там вот что. На небеса на великий суд были доставлены души двух двух бердичевских евреев. Одного звали Яаков Йоэль, а второго – Нухимке по кличке «Ганэф»1. Оба еврея обвинялись в воровстве. Рэб Яаков Йоэль был торговцем, и на старости дети предложили передать им при его жизни магазин и уйти на отдых. Он согласился на это. Они обеспечивали его хлебом насущным и одеждой, так что он мог сидеть почти весь день в бес-медреше за чтением Торы и богослужением. Но несколько раз, когда в городе была ярмарка, дети приглашали его в магазин, чтобы он им помогал. В эти дни р.Яаков Йоэль воровал деньги при продаже товара. Эти деньги он использовал в бес-медреше для выпивки и закуски. При каждой возможности, имея немного денег, он собирал несколько евреев и выставлял выпивку. Пили водку и говорили «лехаим»2. На Божественном суде он утверждал, что это не было воровством, поскольку ведь это был его магазин. Кроме того,


  1. Ганэф – вор (идиш)
  2. «Лехаим» – здравица, означающая «За жизнь!», «Будем здоровы!»

[ 78 ]

он это делал ради того, чтобы, выпивая «лехаим», произносить слова Торы. Второй, Нухимке «Ганэф», утверждал: «Да, это правда. Я был с малых лет профессиональным вором. Вскоре после Йом-Кипур покидал город, разъезжал по городам и местечкам, по всем базарам и воровал где и что только удавалось. В канун Йом-Кипур я приезжал домой и ворованными деньгами помогал бедным, больным и беспомощным евреям. На Йом-Кипур целые сутки постился, сосредоточенно молился в обществе, а после Йом-Кипур опять занимался за своим делом. Но моё занятие не может быть осуждено за большой грех «не укради», потому что этими деньгами я спасал людей.

После небольшого совещания Божественный суд распорядился взвесить добрые поступки и грехи обоих евреев. Вот положили на одну чашу весов добрые поступки старика р.Яакова Йоэля, а на другую – его грехи. На других весах то же самое проделали с добрыми поступками и грехами Нухимке «Ганэфа». Но тут случилось неожиданное. Обе чаши весов этих евреев были почти равны. Обоим не хватило немного на Чаше Заслуг. Что тут поделать? Но так как оба заинтересованных лица были специалистами, они незаметно для суда выкрали из Чаши Обвинения несколько грехов, и таким образом Чаша Заслуг перевесила. К несчастью, это всё же было замечено. В Божественном суде поднялся большой шум. Как же так?


[ 79 ]

Такая неслыханная вещь: и во время суда воруют? Меня вызвали в качестве защитника евреев. Я изложил жалобу и сказал, что не уйду отсюда, пока их не оправдают. Стал жаловаться. Как же так? «С опасностью для жизни он добывает свой насущный хлеб ...»1 Зачем идти им в ад? Они ведь это делали из добрых побуждений. Я хлопотал, и их помиловали. Увидев, что это время удовлетворения, я хотел добиться привести Мессию. Не хватало какой-то мелочи, чтобы я этого добился. Но тут я услыхал, что один еврей упал в обморок, и мне пришлось вернуться к своей еврейской общине.

Рэб Леви Ицхак гордился кипучим еврейским Бердичевом ... городом учёности, богатства и набожности ... Вместе со всем восточноевропейским еврейством они тоже были стёрты и своё почитание великого цадика взяли с собой в вечный путь ...


  1.  «С опасностью для жизни он добывает свой насущный хлеб...» – цитата из мусефа Йом-Кипур

[ 80 ]

Из-за яблока

После долгих поисков, мучений и скитаний ребе Леви Ицхак прибыл в Пинск. Там он своими красивыми проповедями, богатой талмудической эрудицией имел успех у пинских евреев и вскоре получил должность раввина.

Но он не был полностью согласен с пинчанами. Литовские миснагиды, сухие эрудиты, были готовы разорвать на куски еврея-невежду. А он, ребе Леви Иххак, после того как несколько раз совершил паломничество в Меджибож, где впитывал в себя новое учение БеШТа блаженной памяти, полагал, что эрудит и невежда равны между собой.

В один прекрасный день после полудня пришли к нему домой два домохозяева и застали его совершающим благословение над яблоком. Он совершал благословение с такой сосредоточенностью, таким пылом, что вокруг него прямо летели исры. Евреи тихо выбрались из дома раввина и в тот же вечер созвали срочное собрание, на котором было


[ 81 ]

решено, что за такое «преступление» нужно выслать раввина из Пинска, поскольку хасидский раввин не для них. Ещё в ту же неделю пинские евреи купили ему телегу с клячей. Он взял свою семью и немного бедных пожитков и пустился в дорогу. В этот раз он приехал в правильное место. Это был Бердичев.

В Бердичеве его очень красиво приняли. Там он нашёл широкое поле для своей деятельности. Сюда приезжал время от времени с визитом БеШТ, который имел большой успех у бердичевских евреев. Сюда приезжал каждый год на большую ярмарку также раввин Лейб Сурэс1 и снимал магазин на время ярмарки. Магазин находился в воротах кармелитской крепости. Таким образом, хасидизм был здесь предметом экспорта и импорта. Имелось небольшое число миснагидов, но они были очень слабыми. Здесь в Бердичеве ребе Леви Ицхак проявился во всём своём облике. Здесь он раскрылся и стал любим всеми евреями. Он показал себя большим защитником не только своей еврейской общины, но и всего народа Израиля. Он не давал падать пылинке, пятнышку на еврея. Каждого еврея он судил по его заслугам.

Рассказывают такую историю. Шёл как-то цадик по улице, и вдруг на него напала женщина и сильно ругалась. Когда ребе спросил её, кто она такая, та ответила, что её муж – Мойше-Вольф-литвак2 и что он сказал ей, что ребе – большой преступник и сводит евреев


  1. Лейб Сурэс – известный хасидский деятель второй половины ХVIII в. (умер в 1797 г.), странствующий цадик и герой хасидских легенд
  2. Литвак – еврей из Литвы и Белоруссии

[ 82 ]

с прямой дороги. Если она его встретит, пусть ему выскажет. Ребе ей ответил: – Слушай, дитя моё. Ты – кошерная женщина, набожная еврейская дочь, потому что выполняешь волю своего мужа. Иди здоровой и будь здоровой.

Свою фамилию он тоже получил в Бердичеве.

Рассказывают, что однажды, когда он сидел за столом и благословлял еду, вошли чиновники, которые ходили по домам записывать фамилии. Когда его спросили: «Какую фамилию Вы хотите, чтобы Вам дали?» – он продолжал благословение: «Га-рахаман!»1 Они подумали, что он хочет эту фамилию, и таким образом его записали. Но позже ему переделали фамилию на Дербаремдикер. Есть другая версия, что его так звали потому, что свой разговор с Богом он всегда начинал так: «Тайерэр фотэр дэрбарэмдикер»2 Поэтому он остался с такой фамилией.


  1. «Га-рахаман!» – «Милосердный!» (иврит)
  2. «Тайерэр фотэр дэрбарэмдикер» – «Дорогой Отец Милостивый» (идиш)

[ 83 ]

Бердичев в дни Петлюры

По сравнению с другими городами и местечками, которые были вырезаны и разграблены петлюровскими убийцами, Бердичев почти не страдал. Т.е., здесь происходил погром. Это было 5 января 1919 г., когда было убито 23 еврея. Причина того, что в этом отношении Бердичев меньше страдал, чем другие города и местечки, можно истолковать следующим. Во-первых, бандитам было известно, что это – чисто еврейский город, и они не смогут получить помощь от местного христианского населения, которого почти не было в наличии. Во-вторых, у нас была дисциплинированная молодёжь, которая оказывала сильное сопротивление, защищая жизнь и честь нашего народа. Погром происходил не так, как в других городах и местечках. Это было тёмной ночью. Большинство


[ 84 ]

было убито на вокзале. В городе возле улочки Виташкес лежали два мёртвых еврея, которые были так злодейски обезображены, что не могли установить, кто они такие. В Новом Месте нашли несколько убитых. У себя в доме в ту ночь петлюровцами были убиты Лейбиш Манзон с женой. Погром проводился атаманом Оскилко, который был командиром полка сичевиков. Но убийца через несколько лет получил приговор, который заслужил. Это было на той же неделе, когда в Париже от рук Шолема Шварцбарда (блаженной памяти) пал бандит Симон Петлюра (да сгинет его имя). Известно, что Шолем Шварцбард стрелял в него в Латинском квартале. Когда подбежали к нему, он сообщил, что стрелял в собаку. На той же неделе четверо юношей встретились на площади в Ровно, и было принято решение уложить вторую собаку – атамана Оскилко, того самого убийцу, который совершил погром в Бердичеве. Он жил со своей женой и маленькой девочкой в доме дамского портного Демба. Редакция украинского журнала «Дiло», который он редактировал, находилась в одном селе за Ровно. Это периодическое издание постоянно велось в строго антисемитском настроении, особенно после покушения на Петлюру. Оскилко в своём украинском органе открыто призывал к погрому против евреев. Одним прекрасным вечером, когда он сидел за письменным столом и писал статью, забрались в сад, в котором стоял


[ 85 ]

дом, все четверо юношей. Двое спрятались за деревьями, а двое подошли к окну с заряженными револьверами. Оба выстрелили и попали. Собака даже не пикнула и упала мёртвой. Четверым юношам удалось убежать, и по сей день неизвестно, кто сделал «этот кусок работы». Из этих четырёх юношей трое погибли в Ровно, а четвёртый живёт в Париже. Вот так жила и действовала в то время наша молодёжь. Редко когда уходил безнаказанным тот, кто совершал преступления против нашего народа.

Вскоре после ареста Шолема Шварцбарда при Совете еврейских делегаций в Париже, на Авеню де-ла-Гранд-Армее №83 был создан создан Комитет защиты. К этому времени с советской стороны в Ровно переправили коллекцию, выкраденную из центра документации в Советской России. Коллекция состояла из 116 фотографий. На них видны были страшные картины погромов в Проскурове, Фастове, Овруче и многих других городах и местечках. Видны были люди с отрезанными носами, ушами, девочка лет двенадцати с отрубанной до плеча рукой (эту девочку Исраэль Белкинд увёз в Эрец Исраэль и устроил в сиротском доме). В коллекции также находились различные документы, которые доказывали жестокость убийц. Коллекцию автор этих строк


[ 86 ]

предоставил Комитету защиты в Париже, и во время процесса эти документы демонстрировались и оказали большую помощь в освобождении Шолема Шварцбарда.


[ 87 ]

Воспоминания 20-го тамуза1

В то время я находился в Белой Церкви (Киевская губерния), где готовился к вступительному экзамену в гимназию, поскольку в моём городе не было мужской гимназии.

На Комиссарской улице находился книжный магазин, принадлежавший бывшему учителю Герценштейну. Здесь можно было найти книгу для чтения. Он имел также библиотеку и продавал различные газеты.

Вокруг книжного магазина образовалось подобие импровизированного клуба, где каждый вечер собиралась еврейская интеллигенция, стар и млад, где ожидали прибытия свежей газеты.

В тот печальный день я подошёл к киоску поискать книгу и одновременно послушать свежие новости. При этом наблюдал, как от железной дороги шёл г-н Герценштейн.

Однако, когда он приблизился к нам, было заметно, что он не такой, как прежде. Лицо его как-то изменилось, и инстинктивно все


  1. Тамуз – четвёртый месяц еврейского календаря (июнь-июль)

[ 88 ]

присутствовавшие почувствовали, что произошло нечто необыкновенное. Он бросил пачку газет и воскликнул: «Евреи, нас постигло большое несчастье!» Выхватив из кармана ножик, он разрезал её и, обращаясь ко всем почти повелительно, велел последовать его примеру.

Когда мы открвыли газеты, то заметили написанную большими буквами печальную весть о том, что д-ра Бениамина Зеэва Герцля2 больше нет среди живых.

Все мы без исключения так разрыдались, что привлекли внимание стоявшего вдали городового. Он спросил нас, почему мы плачем, и, узнав причину, сплюнул и пошёл дальше.

В тот же вечер в Большой синагоге, переполненной мужчинами, женщинами и детьми, д-р Чарный поминал великого покойника. Настроение в синагоге было просто неописуемым: все без исключения чувствовали себя осиротевшими от большой потери.

В то время в России появился ежемесячный журнал под названием «Еврейская жизнь». Весь номер за август 1904 г. (5664 г.) был посвящён д-ру Герцлю.

Содержание его статьи под названием «Несжатая полоса» запечатлелось в нашей памяти на всю жизнь.

В статье автор приводил стихотворение

 


  1. ГерцльТеодор – (1860-1904) – австрийский журналист , основоположник политического сионизма, провозвестник создания государства Израиль

[ 89 ]

русского поэта Некрасова, которое описывает позднюю осень. Деревья стоят голые, все поля убраны, зерно уже в амбарах. Только одна полоска осталась несжатой, и слышно, как колосья шепчут и жалуются друг другу: каким будет наш конец? Заяц нас топчет, и буря хочет уничтожить наши полные зрелые колосья, гнущиеся в пыли. Разве для того крестьянин пахал и сеял, чтобы злой ветер нас уничтожил? Где же пахарь, чего ещё ждёт? Но ветер несёт им печальный ответ: «Вашему пахарю моченьки нет». 

И здесь автор статьи, впадая в экстаз, находит, что русский поэт Некрасов в своём стихотворении намекал на судьбу нашего несчастного народа, и восклицает: «Неверно!»

Наш вождь зачастую ещё обладал силой, и поле будет с радостью ещё раз убрано, ещё свершится пророчество царя Давида: «Сеявшие в слезах пожинать будут с радостью».1 И он продолжает дальше: «Верно, зайцы топчут нас, злые ветры дуют по нашим головам. Кишинёвский погром ещё свеж в нашей памяти, и готовятся волны свежих погромов. Но вот стоит перед нами наш вождь в своём великолепном образе, со своей патриархальной смолисто-чёрной бородой, лицом, обращённым на восток, и протянутой рукой указывает на


  1. «Сеявшие в слезах пожинать будут с радостью» - Тегилим (Псалмы) 126:5

[ 90 ]

гору Сион, как бы говоря: «Туда иди, потому что лишь там ваш дом.»

______________

 А через несколько страниц печальная весть ... Д-ра Герцля больше нет среди нас.


[ 91 ]

Она и её косы

Это была парочка. Он – красивый паренёк лет 15, крепкого сложения, перенёсший в детстве разные болезни. Дома его звали Гершл, а вне дома – Гриша. Отец, торговец и знаток Торы, приглашал для своих детей лучших меламедов и учителей. На Гришу возлагали большие надежды, потому что с ранних лет он проявлял большие способности в учёбе.

Однажды к ним в дом вселился новый сосед, богатый торговец кож. У него было шесть дочерей и один сын. Пять дочерей были рыжими, с веснушками.

Одна из них, средняя, Соня, выделялась среди сестёр своей красотой. Ей было лет 14, но она была так красиво сложена, что выглядела года на четыре старше. У неё были смолисто-чёрные волосы, две толстые длинные косы, доходившие до поясниц.


[ 91 ]


[ 92 ]

Большие голубые глаза выглядывали из-под густых чёрных бровей. В гимназии она была одной из лучших учениц.

Однажды утром, в разгар весны, наш Гриша подошёл к окну, распахнул его широко и глянул на прекрасный Божий мир, на несколько деревьев, которые росли во дворе и уже проявляли признаки оживления. Было слышно пение птиц, вернувшихся в родные места. Вдруг у соседа напротив открылась дверь и появилась Соня.

Их глаза встретились. В течение считанных секунд оба были будто загипнотизированы. Она немного покраснела, нагнулась, как будто что-то хотела поправить, подняла голову, ещё раз глянула на парня и исчезла с книгами под мышкой.

Легко себе представить, как были взбудоражены оба молодых человека в тот день. Он ходил задумчивый, за обедом мало ел, ночью плохо спал. И у неё положение было не лучше. Через несколько дней Соня всё же проявила смелость. Она послала к Грише своего братика спросить его, позволит ли ей тот зайти к нему и помочь в решении одной математической проблемы.

Ошеломлённый Гриша быстро дал согласие. С того времени парочка начала встречаться


[ 93 ]

ежедневно. Она нашла отговорку, чтобы заходить к нему.

Однажды, когда в комнате, кроме их двоих, никого не было, он стремительно взял её косы и, приложив их к своим губам, сказал: «Соня, прошу тебя, обещай мне, что никогда не отрежешь косы!»

Она смущённо опустила свои красивые глаза и сказала: «Гриша, я клянусь тебе!» – и выбежала из комнаты.

Прошло немного времени, и родители девушки и парня заметили, что между детьми что-то происходит. Остро реагировали на это Гришины родители. Отец решил отправить его в другой город, к своему другу-торговцу. Там он будет жить и учиться с чистой головой.

В ночь перед отъездом Грише приснился страшный сон. Ему померещилось, будто вокруг него танцуют две косы. Вот они прыгают ему на грудь, затем на голову. Он закричал во сне и разбудил всех домашних.

Гриша уехал.

Новые люди, новые друзья заняли место его горячо любимой Сони. Когда он приехал летом на каникулы, Соня со своими родителями уже уехала в другое место.

Через несколько лет, в самый разгар первой мировой войны, в один прекрасный летний день они снова встретились и договорились, что


[ 94 ]

в ближайшее воскресенье вместе с молодёжью поедут в лес.

С собой они взяли музыкальные инструменты и еду. Целый день провели они в дискуссиях и развлечениях. Соня выглядела как прекрасная принцесса. Она уже закончила гимназию и думала поехать куда-нибудь на учёбу. Но из-за войны родители не отпускали её. Гриша с Соней пошли немного прогуляться . Они зашли глубоко в лес, присели отдохнуть, крепко обнялись и поцеловались.

Вдруг они вскочили как ужаленные и побежали обратно к своей компании.

У Сони был очень красивый голос, и её попросили что-то спеть. Она стала петь известную русскую песню «Ямщик, не гони лошадей, мне некуда больше спешить, мне некого больше любить.»

После этого Гриша читал известное стихотворение Тургенева «Как хороши, как свежи были розы ...»

После того воскресенья они больше не встречались. Война, революции – дьявольский танец по всей Европе разлучал людей, друзей, семьи, и найти друг друга было невозможно. Со временем Гриша женился и вёл семейную жизнь. Соня тоже создала семейное гнездо.


[ 95 ]

Время от времени у Гриши вырывался глубокий вздох под названием «Соня». Но и она его не забывала.

Прошло много лет.

Перед второй мировой войной Гриша со своей семьёй поселился в Париже. Чудом спаслись они от рук убийц.

Через три года после возникновения еврейского государства Гриша вдруг узнал от своего земляка, что его ищет женщина, приехавшая из Израиля.

Через несколько дней Гриша встретился с ней. Это была Соня. На её лице ещё видны были следы прежней красоты. Волосы стали серебристо-белыми, а косы были сложены венком на голове.

Она рассказала ему, что потеряла мужа и детей, а сама спаслась в глубине России. Две её сестры находились в Израиле. Вместе с потоком польских евреев она приехала в Израиль, а сейчас едет к своему брату в Америку.

Гриша рассказал ей о своей жизни.

Вдруг она сказала: «Гриша, позволь мне отрезать косы! Я уже устала их носить. В Средней Азии, Израиле я носила их в сильную жару, потому что не забывала о клятве, которую дала тебе. Сейчас, когда мы наконец-то встретились, я прошу, чтобы ты освободил меня от этой клятвы.»

На второй день, когда они снова встретились в кафе на больших бульварах, он её едва


[ 96 ]

узнал. Косы сняты, красивые локоны выкрашены в чёрный цвет. Соня похорошела и стала выглядеть лет на 10-15 моложе. Она провела ещё несколько дней в Париже, и он помог ей уладить разные формальности перед поездкой.

В один прекрасный день он пришёл на вокзал с букетом цветов провожать её. Возле вагона они без слов глядели друг на друга, словно хотели пережить своё прекрасное прошлое, обнялись, расцеловались, и море горячих слёз увлажнило их лица.

Через минуту поезд навсегда увёз его горячо любимую Соню вместе с её косами. Но на этот раз они находились в одном из её чемоданов.


[ 97 ]

Помни, что содеял тебе Гитлер (да сгинет его имя)

Заканчивая своё маленькое произведение, которое должно служить частичным памятником моему дорогому, родному Бердичеву, я хочу также, чтобы мой священный труд служил завещанием, которое я оставляю своим детям, внукам и всем будущим поколениям. Моё завещание короткое и строгое: помните, что содеял с нами Гитлер (да сгинет его имя), и никогда не дружите с убийцами, немцами!

А сейчас, дорогие земляки, посыпьте немного пепла на голову и оденьте мешок на поясницы, снимите обувь с ног и давайте сходим туда, где произошла первая селекция бердичевских евреев, где фашисты убили примерно 20.000 евреев. В этом квартале находилась бойня, а недалеко от неё – двор, где «гицель» ловил и убивал бездомных собак. И здесь, и там, где земля за долгие годы пропиталась кровью коров и собак, немецкие убийцы при помощи украинцев пролили кровь наших мучеников, и их кровь смешивалась с кровью животных. Здесь выкопали ямы и проделали ту же процедуру, что и в других городах и местечках. Это произошло примерно в начале февраля 1942 г. Через две недели произошла вторая, последняя селекция возле Лысой горы, где погибли последние 8.000 душ. О последней селекции я привожу здесь статью "Первый кадиш"1, напечатанную в «Девар-га-Шавуа»2 №31 от 3 августа 1950 г. за подписью С.Аркадий.


  1. Кадиш – поминальная молитва.
  2. «Девар-га-Шавуа» – иллюстрированный еженедельник на иврите, издаётся в Тель-Авиве с 1946 г.

[ 98 ]

Первый кадиш

"Я проводил ревизию в одном из танковых батальонов, который выезжал на учения. Проходя мимо одного из танков, я обнаружил в ящике с патронами свиток Торы. Он не был похож на те большие свитки, которые я помнил с детства. Это был маленький свиток Торы, завёрнутый в рваную рубашку, как будто это имело какое-то предназначение для странствующей жизни танка.

Интересно, что из того же ящика на меня глядела какая-то кинозвезда, портрет которой был помещён в американской газете . Эта кинозвезда никогда не думала, что прикоснётся к русскому танку, победоносно пересекающего широкие поля Венгрии. Я спросил водителя танка, откуда к нему попал этот свиток Торы. Он ответил: «Это – талисман нашего танка; мы держим его с декабря 1943 г. Наш артиллерист Мойше Хейфец получил его от известного бердичевского раввина. Подожди немножко, сейчас вернётся сержант, сможешь с ним побеседовать.»


[ 99 ]

Через несколько минут к нам подошёл сержант-танкист, низкорослый черноволосый парень с блуждающими глазами и хитрой хитрой улыбкой. На его груди висело много наград. Типичный солдат, из той категории, что любят коменданты. Мы познакомились и договорились встретиться в тот же вечер в кафе. Любопытство не давало мне покоя, и я пришёл на место встречи заранее, уселся за боковой столик и ждал. Официант, обслуживавший мой столик, оказывается, был очарован множеством моих наград и быстро меня обслуживал. Я поставил на столик кувшин с токайским вином в честь своего нового друга. Сержант пришёл точно в условленное время. Вот что рассказал он мне:

«В Бердичеве, под Лысой горой, немцы убили 8.000 евреев. В числе немногих спасшихся был и раввин. В ночь перед убийством его спрятали в пещере двое его учеников. 22 месяца прятавшиеся сидели в пещере и питались старыми заплесневевшими продуктами, которые юноши получали за свою работу. Всё это время у них не было огня, чтобы сварить горячее или согреться. Они постоянно страдали от нехватки воды и соли. Зимой страдали от холода, а летом – от жары. Они не мылись, не меняли одежду и выглядели как дикари.

Жили они в постоянном страхе, если их обнаружат. Раввин хранил вынесенный из гетто свиток Торы. Это был маленький свиток, жёлтый от старости. Но каждая буква блестела своей чернотой, что свидетельствовало о том, с какой любовью он был написан.


[ 100 ]

Недалеко от Бердичева наш авангардный танк встретил странную группу. Мы подъехали ближе и увидели двух заросших людей в рваной одежде, поддерживающих старика. Группа увидела красную звезду на танке и быстро направилась к нам. Мы остановились. Старик подошёл к танку, выпрямился, дрожащими руками протянул нам свиток Торы и слабым голосом произнёс благословение: «Шегехейану».

Я спрыгнул с танка и стал их расспрашивать. Раввин просил нас взять их с собой до пригорода. Мы посадили их в танк и поехали дальше. У раздорожья, возле Лысой горы они попросили остановиться. Раввин передал нам свиток и сказал: «Этот свиток Торы должен защитить вас от всего плохого в священной войне против нашего истребителя». Затем он помыл снегом руки и сказал дрожащим голосом: «Исгадал вэ-искадаш шмей рабо ...»1

Это был первый кадиш по Бердичевской общине".


  1. «Исгадал вэ-искадаш шмей рабо ...» – «Да возвеличится и святится великое имя Его ...» (древнеевр.)