Воспоминания. У колыбели Бунда

Воспоминания

У колыбели Бунда




Социал-демократическое мировозрение начало формироваться у меня в 1897-98 гг., когда я был экстерном и зарабатывал себе на пропитание уроками. Как я стал марксистом?

В бердичевской библиотеке имелись различные марксистские книги, а также периодические издания. Тогда существовал обычай подчёркивать во время чтения наиболее марксистские по содержанию места, главные мысли, важнейшие положения и т.д. Так делал я. Так поступали и другие читатели.

В то время в Бердичев приехал Миша из Гомеля. Этот товарищ уже был социал-демократом и преследовал здесь определённые цели. Между прочим, позже он бежал за границу, где активно сотрудничал с журналом «Жизнь» Владимира Поссе. Прибыв в Бердичев, Миша прежде всего посетил библиотеку и сразу же заметил подчёркнутые места в книгах. Его это заинтересовало, и он стал следить за теми, кто подчёркивал, в том числе и за мной. Через некоторое время мы познакомились и установили связь ради общего дела. Миша рассказал мне, что целью его приезда является создание в Бердичеве социал-демократической группы, передал мне литературу, главным образом, журналы «Рабочее дело», и свёл с товарищами Нахкэ и Борисом Фуксом (Марголин, сейчас член компартии в Одессе). Кстати, Нахкэ стоял у колыбели местного рабочего движения, играл в нём очень важную роль и вообще был замечательным товарищем. По моему мнению, он приехал в Бердичев (1896-97 гг.) как народоволец, так был настроен, поскольку 3-4 года спустя симпатизировал эсерам. Кроме того, его брат Лейзер-фальцовщик тоже был народовольцем и даже организовал народовольческую группу в Житомире. Но это между прочим.

Помню, как Миша из Гомеля завёл меня в какой-то подвал на Массовой улицей, где я встретил Нахкэ, Бориса и польского кожевенника Янека. Там мы договорились о сотрудничестве. При этом Нахкэ с Борисом обещали дать мне как интеллигенту ответственное поручение.

Через некоторое время в нашем кружке было уже человек 12-15. Вот те товарищи, кого я помню: 1) два брата Ясногородские (слесари), 2) Лейзер Шлосер1, 3) Мойше Шепсл (жестянщик), 4) Довид Литинский (Довид «Визэлэ», валяльщик), 5) Довид «Старший» (валяльщик), 6) Довид «Ленивый» (валяльщик). Позднее мы имели уже несколько кружков. Было это в 1899 - начале 1900 года, до того как в Бердичев приехали Довид Шлосберг (Соломон) из Житомира и оба Алтера (Алтер «Длинный» и Алтер «Коротышка»), сыгравшие здесь большую роль.

Какую работу вели мы в кружках? Сам я, как бердичевец, разумеется, понимал идиш, но еврейской литературы не знал, знания черпал из русской литературы и поэтому просвещал товарищей на русском. Кстати, тов. Миша из Гомеля тоже не знал идиш и во время пребывания в Бердичеве вёл работу на русском. Но рабочие понимали нас плохо. Особенно тяжело было с читателями. Даже те товарищи, которые умели читать по-русски, не в состоянии были понять содержание русской книжки. Как раз в тот период примкнувшие к нам двое рабочих-перчаточников - Ичкэ и Миша из Литвы - собирались съездить на родину. Испытывая нужду в еврейской литературе и зная о деятельности литовского Бунда, мы провели лотерею, собрали несколько рублей и поручили товарищам привезти с собой оттуда разную литературу. И действительно, Ичкэ и Миша привезли с родины «Ди фир бридэр» («Четыре брата»), «Ди флигн ун ди шпинэн» («Мухи и пауки»), «Ди схирэс» («Жалованье») и «Ланг ун могер» («Длинный и тощий»). Можете вы себе представить, товарищи, с какой жаждой, с каким пылом

1 Возможный вариант перевода - слесарь /Л.К./